Дракон в огороде

Десять минут до будильника, а я уже лежу, уставившись невидящим взглядом в потолок, и настраиваюсь на нужный лад. Рядом, свернувшись калачиком, спит моя дочь. За окном с деревянными рамами едва сереет ночное небо.

Пора. Ещё не хватало и сегодня Лизку разбудить. Бедный ребёнок не заслужил такой жизни…

Встаю со старенького дивана медленно. Стараюсь не шуметь, попутно снимая с зарядного устройства телефон. Выключаю будильник и, подсвечивая себе дорогу, двигаюсь в сторону кухни.

В проходной комнате опять лампочка перегорела. Седьмой раз за те две недели, что мы здесь живём. Сосед — Михаил Степанович, как только этот плафон нам не ковырял, что только с проводами и патронами не делал, а лампочки всё равно горят одна за другой — хоть энергосберегающие, хоть подешевле и попроще.

— Проводку нужно менять, хозяюшка. — в памяти всплывают слова соседа.

Нужно… Меня это слово за три недели уже просто задолбало. Жить с дочкой где-то нудно. Жить с дочерью нужно ещё и на что-то. Питаться, одеваться, обучаться и жить в нормальных условиях. Ребёнка к школе готовить тоже нужно. Июль месяц, а мой заработок весь уходит на поддержание полуразвалившегося дома моих приёмных родителей в глубинке и ничего кроме.

Такая она… жизнь после развода с тем, которому безоговорочно верила и которого слепо любила.

Вхожу в кухню и включаю свет. Из приоткрытого окна дует прохладный ветер, пока я засыпаю в чашку три ложки растворимого кофе с сахаром и жду, когда закипит пузатый железный чайник на электроплите.

Упираюсь руками о края стола и рвано выдыхаю.

Я не имею права не справиться. Я должна. Ради самой себя. Ради будущего. Ради моей дочери…

За Лизку обиднее всего.

Любовь всей моей жизни, отец Елизаветы — Роман Климов, казалось, вычеркнул нас из своей жизни. Ни сообщений, ни звонков, не единой попытки узнать, где мы… За себя уже не обидно. Неделю назад отпустило. За Лизка очень горько. Если ему так плевать на меня, как он кричал, пока я собирала вещи из нашей двушки в Подмосковье, то ничего. Как выяснилось, я могу с этим жить. Но неужели ему плевать на собственного ребёнка? Он же так орал, что отнимет её у меня. Что я никто. Что без него сдохну и ничего не стою…

Три недели… И никакой реакции. Ничего. Мне бы радоваться, ведь явись ко мне кто-то из органов опеки, о чём голосил муженёк — пока ещё не бывший, мне бы пришлось очень непросто. Условия здесь на самом деле ужасные. Сколько дом ни облагораживай, а иногда кажется, что проще и главное — дешевле, купить новый!

Но мне нерадостно. Лизок спрашивает о папе, а я не знаю, что ей отвечать. Она звонила ему дважды, но ответа так и не дождалась.

Понятия не имею, что я буду ей говорить… Сейчас она радуется всему новому. Она совсем не выглядит несчастным ребёнком. Но лето закончится. Начнётся школа. Вопросы. Отсутствие папы нельзя будет объяснить командировкой вечно. Наше пребывание здесь — каникулами и отдыхом…

Заливаю кипяток в чашку, монотонно размешивая сахар.

Иногда хочется проснуться. В своей привычной жизни. Заниматься домом, готовкой, уборкой, своими дизайнерскими проектами, встречать и провожать на работу мужа, который тебя любит всем сердцем, а не которому ты просто удобна… Не закатываешь истерик, не донимаешь звонками, не просишь дорогих подарков, — да вообще никаких не просишь, — денег тоже особо не просишь, главное, чтоб Рома платил по счетам.

Я всегда понимала, что ему тяжело в одиночку всё тянуть. Не раз предлагала выйти на работу, но он был так возмущён моим предложением, что из раза в раз реагировал всё острее. Это сейчас я понимаю, что он не хотел… Ничего не хотел. Ни моей самостоятельности, ни моего времени, потраченного не на дом, семью, вечные ужины и уборки, ни отпускать меня от себя.

Я ведь и правда такая. Дурная. Только когда мне в лицо швырнули все переписки, перечни подарков его любовнице, путёвки и фотографии, я смогла оглянуться и взглянуть на свою жизнь. Идти некуда. Жить не на что. Компьютер, с которого я подрабатывала, и тот его — предателя. К тому же стационарный. За десять лет брака я ничего не купила, не приобрела и не заработала для себя. Всё в семью, лишь бы порадовать мужа и дочь. Где-то лишние две тысячи заработала — продуктов получше, чтоб ужин был праздничным, визит в ресторан, кино, Лизке что-то из игрушек…

Не дура ли?

Он любовницу содержал так, как за все десять лет в меня не вложился!

— Всё у меня получится. — выдыхаю и делаю глоток кофе. Морщусь, всё ещё скучая по кофемашине. — Иначе нельзя.

Иду в коридор с кофе. Стягиваю с вешалки свитер и ставлю на небольшую тумбочку чашку.

Ночью шёл дождь. На улице прохладно. Хорошо было бы ещё штаны надеть, но за ними нужно идти в комнату, где спит Лизка. Да ещё и шуметь чемоданами и пакетами, ибо шкаф со времён моего детства совсем развалился и рассохся — пришлось выбросить.

Если уж совсем замёрзну в шортах, то пойду утепляться.

Отодвигаю беззвучно щеколду, тянусь к чашке, надеваю свои балетки и толкаю от себя дверь.

Неделя моих трудов не прошла даром. Видно не только дорожку, что поросла бурьяном с меня ростом за многие годы, но и все мои грядки, соседский забор-сетку и покосившийся на правую сторону туалет.

За домом есть ещё участок. С правой стороны пристройка. Там и нашёлся садовый инвентарь, который долго пришлось приводить в порядок.

— Я со всем справлюсь. — в который раз повторяю я, тихонько прикрывая двери.

Делаю ещё глоток кофе, огибая по тропинке дом. Подальше от любопытных соседских глаз. С правой стороны огромный кирпичный забор, и соседей оттуда я не боюсь. А вот слева, за забором из крупной железной сетки, живёт любопытная и всюду сующая нос Нина Ивановна. Вот она-то и является причиной того, что я встаю в такую рань уже четвёртый день и пробираюсь на крошечный участок своего огорода, невидимый вездесущему взгляду бабы Нины.

Никто не должен ни о чём догадаться. Не должен понять.

??????????????????????????

Хотя… я бы пообщалась с тем, кто смог бы понять и объяснить подобное. Потому что сама я, признаться, вот уже четыре дня ничего не понимаю.

Допиваю кофе одним большим глотком. Оставляю чашку на земле, а сама опускаюсь на колени.

Руки дрожат. Я дрожу вся. Вовсе не из-за холода.

Нервы на пределе. Я не понимаю, как это работает и что за магия такая, но уже в который раз молюсь, чтобы это сработало снова.