Чтение онлайн

Запускаю пальцы в сырую землю, стараясь не задевать усики клубники, и закрываю глаза. Вызываю в сознании картинки с сочной, спелой, сладкой и крупной клубникой. Напеваю под нос детскую песенку из мультфильма "Мама для мамонтёнка". Делаю в точности всё, что делала в первый раз, когда картошка зацвела, засохла и уродила — за десять минут, чтоб их!

Тепло обжигает кончики пальцев. Я чувствую его тонкими нитями, которые ответвляются от моих ногтей и расползаются под землёй. Я знаю по своему скудному опыту, что, достигнув пика, земля станет под руками горячей. Очень горячей.

Терпеливо жду, полностью сосредоточившись на созревании клубники. Картошку задорого летом не продашь. Клубника дороже. А такая, что у меня уродила вчера, вообще…

Мне просто очень нужен забор! Такой, чтоб баба Нина ничего происходящего у меня в доме и в огороде не видела! Сколько я так буду клубнику выращивать на таком маленьком клочке земли? Я пробовала по-другому. Набирала в ящики землю, заносила в дом и пробовала вырастить посеянный укроп, но ничего не получилось. Не знаю, почему это не сработало, но в земле, в моём огороде, всё оставалось неизменным.

Подушечки пальцев обожигает.

Я открываю глаза. Едва не реву от счастья. Рядом со мной, то тут, то там, лежит крупная, краснобокая клубника.

— Господи, пусть это работает вечно. — смахнув выступившие слёзы рукавом свитера, я медленно поднимаюсь.

Предстоит собрать клубнику. Выбрать и отложить ягоды для семян на следующий раз. Упаковать и отвезти на Первомайский рынок. Вчерашняя вылазка туда закончилась тем, что мне позвонил реализатор с точки, куда я отнесла весь прошлый урожай, и настойчиво поинтересовался, не будет ли у меня ещё клубники этого же сорта. Я не дала ответа. Кто же его мог бы дать, учитывая фантастический способ её выращивания? Но, думаю, что у меня и эту купят.

Воровато оглянувшись, я отступаю. Сердце ухает в желудок. Остаётся там, разрастаясь ледяным спазмом и судорогой.

Незнакомец открывает рот. Что-то говорит, но я ни слова не разбираю. То ли из-за незнакомой речи, то ли из-за шума крови в голове.

Откуда здесь взяться мужику?

Мысли несутся галопом диких лошадей. Я боюсь кричать. Боюсь разбудить дочь… Я не хочу, чтобы он знал о ней.

Как назло, под руку ничего не попадается. Да и что я сделаю? Здоровый мужчина, выше меня на полголовы. Широкоплечий и подтянутый. Такого даже лопата не возьмёт!

— Уходи… — выдыхаю, безжалостно пятясь по клубнике, которую только-только вырастила. — Пожалуйста…

Он морщится. Его глаза смотрят на меня с какой-то тоской и грустью. Я даже начинаю верить, что это просто какая-то ошибка. Недоразумение. Сейчас он уйдёт, сказав, что ошибся домом или ещё что-то вроде этого — безобидное, а я пойду в сортир и буду реветь там час!

Этот ужас невозможно описать и невозможно забыть.

Мгновение. Один рывок в мою сторону, а сильная рука уже удерживает меня за талию, пока вторая что-то выискивает в кармане вычурного плаща.

Я хочу кричать, но лёгкие словно совсем отказали. Да и всё тело. Стою, как блаженная, и жду, когда он меня убьёт.

— Не надо, пожалуйста… — шепчу, не предпринимая попыток высвободиться. — Ухо…

Договорить он мне не даёт. Хватает пальцами за скулы, удерживая рот открытым, и вливает в меня из светящегося пузырька какую-то горькую жижу. Она скрипит на зубах, как песок. От неё вяжет во рту.

— Теперь ты понимаешь меня? — слышу человеческий голос. — Прости, что так грубо вышло. Но ты так испугалась меня, что я не видел другой возможности, как бы ещё мог заставить тебя выпить зелье.

— Зелье? — ошалев, переспрашиваю я.

Безумец, должно быть, мастер дурить головы своим жертвам.

— Я обо всём тебе расскажу, моя истинная. Позднее. Нам стоит поторопиться, пока грань между нашими мирами тонка и мы можем уйти без существенных энергозатрат. — улыбаясь самой обольстительной улыбкой, которую я когда-либо видела, шепчет незнакомец, крепче впечатывая свою руку в мою кожу.

Чувствую, как обжигают его пальцы, как ёрзает ладонь, в нелепой попытке то ли погладить, то ли удержаться на моём тщедушном тельце.

— От...от...отпустите меня! — заикаюсь.

Слова теряются. Мысли путаются.

— Не переживай. Я сделаю тебя счастливой. Клянусь всем, что у меня есть. Ты станешь королевой Эйрина, милая Олльга. — он странно тянет моё имя, коверкая его на какой-то извращённый манер. — Я дракон! Драконы, как известно, никогда своих жён не обижают. Истинных — и подавно.

Скрип врывается в сознание. Он действует, как ушат ледяной воды на мою разгорячённую голову.

Шаркающие шаги худеньких ножек и голос моей Лизы:

— Мамочка? А ты кто? — воззрившись пытливыми карими глазами на незнакомца, моя дочь невозмутимо тянет полы его плаща, приближая к лицу замысловатую эмблему. — Это динозавр здесь, да, дядя?

...мне показалось, или у мужчины задёргалось правое веко?

Шум нервирует. Хаотичный, разночастотный, он касается моего затуманенного сознания, заставляя опомниться.

В моём огороде кто-то был… Мужчина, с волосами цвета кофе и глазами…

Лиза…

Сердце пропускает удар. Вспышка боли сдавливает виски, двигаясь по нарастающей к затылку. Я пытаюсь пошевелиться, но собственное тело кажется настолько безвольным, что я не берусь утверждать, на месте ли вообще мои конечности.

— ...одумайся.

Голоса приобретают чёткость. Я выделяю два.

— Мама, это не обсуждается. Она моя истинная.

— Истинная с приплодом от другого мужчины, Драгхар? Это невозможно. — женский шёпот, очень противный и властный, заставляет моё сердце стучать чаще.