Шрифт:
Пролог
Дракон поежился от прохладного ветерка, заблудившегося в скалах. Он зевнул, потянулся, нахохлился и снова задремал… Во сне Скату привиделась сожженная им крепость… Не то чтобы дракону было жаль ее, просто ему отчего-то стало неприятно. Сколько таких крепостей осталось позади? Почему они последнее время все чаще являются к нему во сне? Когда Скат был моложе, ему и в голову не приходило вспоминать о них.
Больше года он не слышал Зов. Сначала это пугало и расстраивало его, потом он привык. О нем просто забыли. Кому нужен стареющий дракон, когда вокруг сколько угодно молодых и сильных? У них, этих настырных спесивых юнцов, все еще впереди… А как же он, Скат? Его битва окончена…
Дракон настороженно приоткрыл глаз, но кругом было сонно и тихо.
Скат зевнул и, вытянув шею, устроился поудобнее. Он надеялся снова уснуть, но обидные, ревнивые мысли не давали ему покоя. Как назывался тот город, возле которого он был ранен в последний раз? Ломрат? Да, Ломрат… И где бы сейчас были те молодые, если бы он, старик, не предупредил их тогда, не научил что делать? Уж он-то знал, как бороться с оружием, которое люди пытались использовать против них…
От забытой обиды снова заныло плечо. Дракон вздохнул, и горячее дыхание всколыхнуло мелкие, вьющиеся цветы, густо заплетавшие вход в пещеру, в которой он нашел себе ночное пристанище. Вчера эти растения на тоненьких стебельках умилили Ската. Они так беззащитно, так нежно розовели в лучах заходящего солнца, что дракон решил остановиться именно здесь. Но сейчас цветы раздражали, и Скат разозлился на свою глупую сентиментальность. Видел бы его кто-нибудь из тех, с кем он крыло к крылу мчался в стремительных атаках. Дракон дохнул чуть сильнее, и легкий серый пепел, плавно кружась, опустился на землю. Больше ничего не загораживало вид из пещеры…
Озеро клубилось внизу рассветным туманом, снежные вершины гор уже окрасились золотом восходящего солнца.–
Дракон снова закрыл глаза, ему некуда спешить. Но сон не шел…
Озеро, лохар, манило к себе, обещая тепло и негу. Когда-то маленького Ската научил дед, и, повзрослевший, ставший настоящим воином, дракон не раз благодарил его за науку: если ты болен, если не срастается перелом или тревожит старая рана, иди к лохару – озеру с горячей водой в кратере спящего до поры вулкана. После Ломрата тяжело раненный Скат с великими трудностями добрался до одного из таких озер. Залечивая раны, он провел возле лохара долгий месяц, и лохар не подвел. Вылечившись и окрепнув, дракон стал ждать, но Повелевающие больше на звали его.
Дракон медленно встал, потянулся и вышел из пещеры. Он расправил неловкие после ночи крылья и медленно спла–нировал вниз, прямо в клубящийся над озером туман. Погрузившись в горячую воду по самую шею, дракон неожиданно задремал. В полудреме в его мозгу рождались странные, неясные образы и мысли. Он вдруг вспомнил, что уже очень давно не менял свое воплощение. Он почти перестал нуждаться в нем. Скат хотел воплотиться прямо сейчас, но… передумал. Ему было лень даже пошевелиться. Да и что проку в человеческом воплощении? Человек слаб и беспомощен, а он, Скат, должен быть сильным, чтобы Повелевающие вновь позвали его…
Дракон глубоко вздохнул. Горячая вода несла успокоение. Его больше не тревожили никакие мысли…
Распластав крылья на поверхности озера, Скат погрузился в сон.
Часть I
Глава 1
Морской конек
В этот ранний час пристань Керра была необычно безлюдна. Всего два корабля стояли на рейде: крохотный одномачтовый шлюп с обломанными штормами реями и большое торговое трехмачтовое судно. Судя по тому, как глубоко оседала его корма, судно было тяжело нагружено и готово к отправке, но, возможно, деревянный облупившийся корпус просто оброс ракушками и непрошеные пассажиры тянули его ко дну.
Застыв на месте, Фиджин молча смотрел на широкий, длинный пирс. Он помнил гавань шумным, людным местом, где можно было услышать все наречия, на которых говорили жители Паркса. Конечно, Фиджин не ждал, что все здесь осталось по-прежнему, но без разноплеменной, пестрой толпы, которая делала Керр Керром, одним из богатейших и хлебосольнейших городов Паркса, гавань выглядела мертвой. Там, где раньше глазу было тесно от устремленных в небо мачт, виднелась лишь небесная синь да стремительные крылья беспокойных чаек.
Не этим ли путем пришли армии наемников на земли Тразана? Но где же тогда корабли чужаков? Где вообще корабли Керра?
Фиджин посмотрел на Ригэна, но на мрачном лице мага было невозможно что-нибудь прочесть.
Керр был одним из самых крупных и оживленных торговых городов побережья. Единственный порт на западе Тразана, который давал ему выход к теплым южным морям. Единственный, но какой! Порт, без которого процветание Тразана было просто немыслимым: южные моря дарили ему драгоценные ткани, специи, рыбу и, главное, мех редкого зверя Ти.
Зверь этот жил в море. Только один раз в год выходил он к прибрежным скалам одиноких, пустынных островов, чтобы произвести на свет своих детенышей, по человечьему обычаю вскормить их молоком и снова опуститься в теплые глубины.
Детеныши Ти удивительного золотого цвета, сверкали на солнце так, словно были выточены из слитка драгоценного белого золота, только мягкого и пушистого. Этот мех был достоин венчать лишь плечи королей и ценился так дорого, что многие отваживались рисковать из-за него жизнью.
Редкий зверь Ти был велик, силен и свиреп. Сам он носил мех грубый и серый, а мясо его было жесткое и опасное. Лишь обессилев от голода и не имея под руками другой пищи, можно было решиться съесть его, забыв о том, что живот несчастного скрутит судорога и тошнота еще долго не оставит его. Зато из выделанной шкуры Ти получались сапоги и куртки, которым не было сноса. Да только стоит ли рисковать жизнью ради сапог?
А риск был огромный. Лишь в пору жестоких зимних штормов выползали осторожные самки на скалистые берега, словно предназначенные для того, чтобы губить отважившиеся выйти в море корабли.
Движимые древним чутьем, Ти находили подводные пещеры, извилистые тоннели которых вели их прямо в середину островов, минуя страшные, грохочущие о камни пенистые валы. Там, защищенные от штормов и посторонних глаз, и появлялись на свет золотые детеныши. Всего несколько недель оставались они на островах, а затем вновь уходили в море, чтобы повзрослеть и сменить свой драгоценный мех на грубую, серую шкуру.
Ради этих двух-трех недель, ради драгоценного золотого меха безумцы на своих кораблях и отправлялись в путешествия. Сказочное богатство с торицей окупало любой риск и смертельную опасность. Многие, презирая законы кораблестроения, оснащали свои корабли диковинными приспособлениями, которые помогли бы выдержать удары о прибрежные рифы. Но чаще всего именно их поджидала гибель. Зато удачливых охотников знали по именам, им завидовали, ими восхищались, о них пели песни в деревенских харчевнях.