Драконье горе
Шрифт:
Я растерянно оглянулся на Годену, и вдруг она звонко крикнула:
– Выводи своего пленника, граф, я согласна!…
Альта вскинул вверх левую руку, и стражники позади него расступились, пропуская невзрачную клячу под неким подобием седла. На кляче, держась за веревочную узду и болтаясь из стороны в сторону, сидел Юрка-милиционер, в своем замызганном сером мундире и с весьма помятой, опухшей рожей. Граф остановил клячу около себя и крикнул:
– Пусть фея Годена переезжает на мою сторону, затем я отправлю к тебе твоего сквота, а затем ты сообщишь мне то, что имеешь сообщить!…
Я лихорадочно соображал, как же мне удержать Годену от ее безумства, и вдруг она наклонилась ко мне и тихо произнесла:
– Посмотри внимательно, сэр Владимир?…
Мне не надо было переспрашивать ее, что она имела в виду, я просто бросил более внимательный взгляд на Юркую Макаронину и… мгновенно понял, что это совсем не потерявшийся мильтон! Это была просто раскрашенная кукла, на которую наложили простенькое, незамысловатое заклинание – морок! У меня в глазах потемнело от злости!
– Граф, ты бесчестен, как шватая былдра! – рявкнул я. – Кого ты хотел обмануть своей куклой! Враль подзаборный!…
И в этот момент позади нас раздался грохот каблуков по мостовой. Оглянувшись, я увидел, как на желтый камень дороги, отрезая нам путь, выбегают Красные Шапки, возглавляемые сэром Лором!
– Слушай, самозванец, – насмешливо заорал Альта. – Я не знаю, чем ты соблазнил этого юнца и эту глупенькую фею, но ни один благородный сэр и не подумает соблюдать данные обещания или законы чести по отношению к какому-то там… полукровке! Я и без твоих услуг знаю, что Демиург сидит в своем горном заповеднике, я и без твоего согласия заберу себе фею Годену, она ведь поклялась мне в любви! Твой юный помощник вряд ли чем будет тебе полезен, потому что помочь тебе уже нельзя! Черный Рыцарь кончился!
Он оскалился в своей волчьей усмешке и обратил свой взор на фею:
– Годена, ведь ты меня кое-чему научила! Смотри, насколько усерден твой ученик!…
Он вдруг сделал непонятный, неуловимый жест обеими руками и крикнул:
– Ну, сэр, так называемый Черный Рыцарь, что ты можешь противопоставить этому волшебству?
В тот же момент моя кобыла взвилась на дыбы… вернее, только попыталась взвиться на дыбы… и не смогла! Дорога под ее ногами заколебалась и пошла странными мелкими волнами, а копыта лошади провалились в камень по бабки и завязли там, продолжая медленно погружаться!
Я одним броском покинул седло и… тут же по щиколотку увяз в желтом камне. Было такое ощущение, что меня затягивает зыбучий песок, и нет никакой возможности поднять хотя бы одну ногу!
Рядом со мной прозвенел отчаянный голос Годены:
– Граф Альта, отзови свое колдовство!… Отзови немедленно!…
Но в ответ раздался довольный хохот графа и барона Торонта.
– Нет, фея!… – вдруг закричал карлик Оберон. – Это мое колдовство, и его нельзя отозвать! Это сама Кутья Мотета, и она должна забрать свою жертву, без этого она не уйдет!…
Я провалился в камень до середины икр, и рядом со мной продолжала погружаться моя лошадь. Мне никак не удавалось нащупать хоть какую-то опору, но в этот момент прямо передо мной метнулась белая тень, и фея Годена легла у моих ног. Дорога мгновенно вытолкнула меня наружу, а фигура феи расплылась, потеряла очертания, начала истаивать, пропадая в желтом камне!…
Я бросился к ней, желая поднять ее с земли, выхватить ее из пасти заклинания, но мои руки прошли сквозь это уже бесплотное тело, и только эхо ее голоса еще достигло моего слуха:
– Прощай… любимый!…
Секунду спустя я стоял на коленях в желтой дорожной пыли, а моя фея, моя бесценная мечта… исчезла!
Я оторвал взгляд от голых дорожных камней и поднял голову. В безразличном синем небе звенела абсолютная, безбрежная тишина и… пустота! Потом мой взгляд упал на трех странного вида существ – одного карлика в пестрой безвкусной одежке, одного худого и длинного рыцаря в глухом боевом панцире и одного толстого неопрятного верзилу с довольно улыбающейся рожей… все трое сидели на каких-то животных, и все трое были мне противны до омерзения.
Я поднялся с колен… с камней, и в тот же момент звуки вернулись в Мир. Я стал понимать причину и цепь событий, и их трагичность… и их фарс… И я заговорил… Нет, я не кричал, не надрывал связки – я говорил негромко и спокойно, но тем не менее все, кто должен был меня услышать, прекрасно меня слышали:
– Значит, ты, граф, и ты, барон, хотите стать… Человеками? Хотите обрести бессмертную душу? А знаете ли вы, что такое быть Человеком? Знаете ли вы, как с вами поступит Человек?… Не знаете?… Ну, смотрите!…
Я снова поднял лицо к небу и негромко затянул на одной ноте:
– А-а-а-а-а-а-а-а-а…
Я выбрасывал в небо свою боль, свою тоску, свое горе! Теперь-то я знал, что горе не хуже ярости создает мощный магический кокон! Только горе это должно быть по-настоящему горьким!
И в то же время моя левая рука, сложив пальцы щепотью, принялась описывать незримую спираль, обвивающую незримый конус, повернутый вершиной вниз, а правая, раскрыв ладонь и плотно сжав пальцы, начала скользить горизонтально по воображаемому кругу. Мои странные, непонятные движения продолжались всего несколько секунд, до того момента, пока не кончился воздух в груди, и тогда с хриплым вскриком я выбросил руки вперед, в направлении моих врагов.
Первым, с раздирающим уши ревом пошел вперед воздушный смерч, с каждым метром и оборотом набирая силу и ярость. А следом за смерчем рванулся, едва слышно посвистывая, неярко поблескивающий и неистово вращающийся диск, слепленный из мельчайших кристалликов льда – моих невыплаканных слез!
В считанные мгновения смерч оказался над графом и, беспощадно выдернув его из седла, подбросил вверх.
– В-в-з-з-з-и-и-г-г! – прозвенел ледяной диск, и голова Альта, упрятанная в стальной шлем, отделилась от дрыгающего руками и ногами тулова. А диск, нарушая все законы физики, мгновенно замер и пошел в обратную сторону, заметно снижаясь!