Драконье горе
Шрифт:
Мои словеса, конечно, были иными, но стиль и… смысл были весьма похожи.
Только вот к концу заклинания мои губы вдруг странно и страшно онемели, так что я едва смог договорить. А затем я чуть наклонил чашку и полыхающая жидкость тонкой, едва заметной струйкой упала в кипящее, пенящееся масло, в котором сновали жуткие зубастые пиявки. То, что во мне осталось от человека, едва не завопило – по всем естественнонаучным законам кипящее масло должно было вспыхнуть, но вместо этого, едва пылающий пунш коснулся его поверхности, кипение прекратилось, а покрывавшая масло пенка превратилась в твердый панцирь!
Тонкая, покрытая похожей на газ оболочкой огня струйка пунша, не расплескиваясь и не теряя своей формы, словно раскаленная игла проткнула этот панцирь, и он пошел мелкими причудливыми трещинами-штрихами, словно по его поверхности забегало перо искусного рисовальщика. Через секунду я увидел штриховой рисунок… физиономии барона Торонта, а игла горящего пунша падала из моей чашки прямо в его широко открытый глаз!
И снова моя изумленная человеческая суть была задавлена холодной уверенностью проснувшегося во мне Мага в полной своей правоте, своем умении, своем… искусстве! Человек молчал… Человек, не вмешиваясь, наблюдал со стороны за действиями Мага и даже… одобрял их!
Наконец пунш в чашке иссяк… И тут же кончилось мое странное наваждение. Чашка выпала из моих рук, мои глаза, на этот раз вполне самостоятельно, закрылись, и я начал медленно валиться на бок.
Я еще успел почувствовать, как меня подхватывают и стараются удержать тонкие девичьи руки, как Кроха пытается что-то мне сказать… А потом наступила темнота… и тишина… и бесчувствие полного истощения. Наступило… небытие…
Утром меня разбудили громкие голоса за дверями моей спальни, и быстрый едва слышный шепоток Фоки:
– Эй, сэр Владимир, просыпайся давай!… К тебе рвется граф Альта, негоже, чтобы он застал тебя в постели!…
– Почему?… – сквозь отступающую дрему пробормотал я.
– Потому что у спящего человека, умеючи, можно много чего вызнать!… – зашипел явно встревоженный каргуш, так что мне поневоле пришлось проснуться и быстренько накинуть оказавшийся под рукой халат.
Выйдя из спальни в общую столовую, я увидел сэра Вигурда в полном боевом облачении, но с поднятым забралом. Он стоял у двери, положив обе ладони на рукоять меча, а по комнате нервно, нетерпеливо прохаживался бледный, странно небрежно одетый сэр Альта. Не менее бледная Гротта стояла у двери, ведущей ко мне, загораживая своим хрупким телом вход в мои покои. Альта, пробегая мимо девушки, таращил на нее полубезумные глаза, хрипел:
– Еще секунда и я тебя зарежу!… – и шарил по пустому поясу трясущейся рукой. Гротта молчала, вцепившись в косяки дверей руками, но не уходила со своего поста.
Стоило мне положить на ее ладонь свою руку, как она тут же обернулась и, увидев меня, так же молча отошла в сторону, а я оказался лицом к лицу с разъяренным графом.
Однако я не дал ему начать разговор первому. Не успел он осознать, что видит меня, и открыть рот, как я очень холодным тоном поинтересовался:
– Чем обязан, граф, столь раннему и неожиданному визиту?…
– Что ты сделал с Торонтом?! – заревел он, не отвечая на мой вопрос.
Я удивленно приподнял бровь и, игнорируя столь бесцеремонное обращение, перевел взгляд на маркиза. Тот совершенно спокойным тоном пояснил:
– Я, как мы договорились с бароном Торонтом, явился на замковое ристалище в начале часа Дохлой Крысы и ждал довольно долго, но лорд Гастор так и не появился. А затем вдруг примчался граф и… потребовал, чтобы я немедленно отвел его к тебе… – Сэр Вигурд пожал плечами, словно извиняясь за поведение графа.
– Ага… – пробормотал я себе под нос и снова повернулся к графу: – Ну, так в чем дело?
Похоже, сэр Альта смог использовать предоставленную ему паузу, чтобы более или менее успокоиться. Во всяком случае, на этот раз он отвечал более содержательно:
– Барон Торонт не может надеть доспехов и взять в руки оружие!…
– Что, руки трясутся? – участливо спросил я и тут же добавил: – Я его предупреждал, не надо было столько пить и так… интенсивно танцевать!…
Граф вспыхнул, но, наткнувшись на мою холодную усмешку, сдержался:
– Нет, причиной его… несчастья являются не танцы и выпивка!…
– А что же?… – участливо поинтересовался я.
– Это сделал ты! – снова завопил граф.
– Да? И что же я сделал?! – Мое изумление было самым искренним.
Граф Альта шумно выдохнул и глубоко вдохнул. Задержав на минуту дыхание, он снова выдохнул и после этого начал говорить довольно спокойно:
– Барон Торонт не может надеть доспехи и взять в руки оружие… Они его… обжигают! Слуги, помогавшие барону готовиться к поединку, прикасаются к вооружению барона без всякого ущерба, а сам барон уже получил несколько серьезных ожогов и странного вида язв, похожих на… укусы! И это сделал ты!
Здесь граф сделал паузу и снова выполнил несколько своих дыхательных упражнений, чем воспользовался я, чтобы вставить в пламенную речь графа свою прохладную реплику:
– Я искусал барона?… Или барон считает, что ночь я провел… нагревая его вооружение?… Он что, с ума после вчерашних танцев сошел?!
– Барон рассказал мне о твоих угрозах! Ты ведь обещал ему, что можешь сделать так, что он не выйдет на поединок!…
– Однако он мне не поверил… вчера… – с усмешкой возразил я. – Значит, что-то изменилось, раз теперь он изменил свое вчерашнее мнение… Как это он сказал?… Ах да – никто не помешает мне выйти на ристалище!… Какая самоуверенность!
– Значит, ты не отрицаешь, что это твоих рук дело?! – опять заорал граф.
Я поморщился и ответил:
– Не рук, Альта, не рук, а ума…
– Ты будешь вызван в императорский суд для ответа за нанесение ущерба барону Торонту, шестому лорду Гастора! – торжественным тоном проговорил граф.
– Нет, – покачал я в ответ головой. – Если барон обратится в императорский суд, я потребую, чтобы дело рассмотрел… Демиург.
На губах графа появилась довольная улыбка:
– Ну что ж, я согласен, чтобы отец Симот рассматривал это дело.