Чтение онлайн

А ниже, не веря своим глазам, я прочел надпись на драконьем языке:

«Ты пришел — возьми свое и не тревожь мой прах»

Я послал Фостера за Кайлом и приказал принести веревку и пару ломов.

— Отец Гордон, ломы есть в аббатстве?

— Вы хотите вскрыть саркофаг? Не делайте это, умоляю вас! Это святотатство!

— Я хочу исполнить волю короля Эдмунда. Здесь надпись на драконьем языке!

— О чем там говорится, ваше величество?

— Это тайна, отец Гордон.

Кайл и Фостер поддели плиту на саркофаге ломами и сдвинули наполовину.

На глубине почти в рост человека лежал король Эдмунд — вернее, его кости, полуприкрытые доспехами и истлевшими кусками черной материи. Скалился череп из-под шлема.

Длинный черный меч на теле короля и руки в кольчужных рукавицах сомкнуты на рукояти.

Где же то мое, что я могу взять?

Отец Гордон осенил себя крестом.

Я перебрался через край и, опираясь о стену, неторопливо спустился вниз. Король лежал между моих ног и ухмылялся вечной улыбкой, словно знал что-то важное, что нам не узнать.

Тут же плита дрогнула под моими ногами и медленно начала опускаться вниз.

— Кайл, факел мне!

Он едва успел мне передать факел. Через несколько мгновений между нами было уже десять футов.

Показалась темная щель между плитой и стенками гробницы. Она росла. Я опускался в тайный нижний зал.

Подняв голову, я видел, как удаляется полуоткрытый саркофаг и темные на фоне факелов головы Кайла, Фостера и монаха.

Дрогнув, плита остановилась. Я все так же стоял над телом короля Эдмунда, но только посредине каменной комнаты. Вдоль стены огромные каменные лавки, или это лари?

Я приказал Фостеру спуститься ко мне по веревке, что он и сделал. Теперь мы встали вдвоем над прахом короля.

— Стой здесь и не сходи с места. Иначе, боюсь, плита поднимется наверх. Ты же не хочешь остаться в этом месте до конца дней?

Печальная гримаса была мне ответом.

Подняв факел над головой, я сделал шаг и ступил на каменный пол. Несколько шагов — и я возле ларей — каменных сундуков, вместо крышек каменные плиты, и запах слив… Здесь было золото!

Его запах доходил до меня из щелей между плитами. Кайл спустил мне лом, и я поддел первую плиту. Она гулко ударилась о пол.

Тусклый желтый блеск золота. Очень много самородков, среди них грубые слитки и свитые в жгуты золотые прутья. Монет и украшений не видно совсем.

Где взял все это король Эдмунд и почему не потратил сам? В пещере дракона? Может быть, того же Бранхэрда? Был ли он скрягой или же боялся, что дракон вернется и потребует назад свое? Я вернулся к плите, на которой совершил спуск. Эдмунд все так же скалился мне в ответ. Но меня привлекло то, что сразу не заметил. Проржавевшая, гнилая кольчуга короля. На ней наклепаны чешуйки, чешуйки дракона, с ладонь величиной. Я протянул руку и потер одну из них. Она блеснула темно–зеленым цветом. Время ей совсем не повредило.

Может это — мое, что я могу забрать?

Кайл позвал моих пажей и оруженосцев. Несколько часов мы грузили и поднимали в мешках на веревках золото короля Эдмунда.

Последней я забрал с тела короля кольчугу, обшитую драконьей чешуей.

— Государь, монах — отец Гордон исчез!

Вчера вечером я приказал запереть монаха в его келье и приставил караульного к двери.

— А караульный?

— Его тоже нет!

Испуг на лице Кайла мне не понравился.

— Все будет хорошо. Люди в лагерь посланы?

— Да, сразу на рассвете, государь.

Для перевозки золота требовались повозки. Отбирать их у беглецов из Риббла я не хотел.

Я вышел во двор. Дождя сегодня не было, но и солнце не торопилось выходить из-за туч.

Из-за приторного сливового запаха я плохо спал ночью. Грета спала крепко, и я ей завидовал.

После завтрака, когда люди из Риббла уже запрягали коней в повозки, тревожный крик часового раздался со стены.

На стене аббатства нет зубцов и парапет низок, по пояс.

— Неприятель!

Я быстро поднялся по лесенке наверх. С зеленых холмов к аббатству мчались повозки, запряженные одвуконь. В повозках, открытых сверху и с высокими бортами, теснились люди. Блестели наконечники копий и лезвия алебард.

По меньшей мере сотня повозок.

— Это мятежники из Риббла — их привел отец Гордон, больше некому. Кайл, подними наших людей на стены, но не всех, пусть во дворе останется резерв в сотню, нечего тесниться на стене. Приготовьте албалеты, и мне один с колчаном.

Эти буйные парни времени не стали даром терять. Повозки круто завернули к самым стенам, и по коротким лестницам, а то и по веревкам с кошками на нас полезла воющая толпа оборванцев с разномастным оружием. Доспехов и шлемов у них не было. Я выстрелил только раз и даже не увидел попал или нет. Пришлось выхватить меч и рубить по головам, спинам, плечам. Мятежники выли, орали и свистели и лезли наверх, словно им даровали сегодня бессмертие!

Крючками на длинных палках моих людей сдергивали со стены и добивали внизу. Такого бешеного натиска я никогда не видел в жизни!

Я разрубил голову одному, снес руку другому и успел перерубить жердь, крюком которой уже зацепили Кайла и тянули вниз.

Запищал рожок. Ого! У них и сигнал имеется!

Нападавшие посыпались вниз в свои повозки и, нахлестывая лошадей, отъехали в сторону холмов, но не далеко. Это удалось не всем. Несколько лошадей было подстрелено из арбалетов, и три повозки остались под стенами. Мешками валялись трупы, слабо трепыхались раненые. Стоны и крики…

В атаке участвовала едва треть мятежников, а ведь их здесь около тысячи.