Чтение онлайн

Изабел фыркнула так, что если бы этот звук прекратить в снаряд, он способен был бы стереть с лица земли небольшое государство.

— Ну можно тогда хотя бы узнать, кто он такой?

Я взглянул на нее в тот самый момент, когда она разглядывала мою задницу. Она поспешно отвела глаза, а я отозвался в тон Грейс:

— Нельзя.

Грейс провела нас в дом и, обернувшись к Изабел, предупредила:

— Ни слова о Джеке. Мама дома.

— Это ты, Грейс? — послышался женский голос со второго этажа.

— Да! Мы будем печь киш [6] !

Грейс повесила свою куртку и сделала нам знак последовать ее примеру.

— Я тут принесла кое-какие вещи из студии, отодвиньте их с прохода! — крикнула в ответ ее мать.

Изабел наморщила носик и осталась стоять в своей отороченной мехом курточке, отступив в сторонку, пока Грейс распихивала по углам коробки, перегораживавшие проход. В этой тесной кухоньке она казалась совершенно чужеродной. То ли давным-давно утративший свою белизну линолеум в сравнении с ее безупречной завивкой стал выглядеть еще более жалким, то ли в сравнении со старым выщербленным полом ее прическа стала выглядеть еще более безупречной и ненатуральной. До сих пор мне ни разу не бросалось в глаза убожество окружающей обстановки.

Грейс засучила рукава и принялась мыть руки, и Изабел попятилась еще дальше.

— Сэм, включи радио и найди что-нибудь приличное, ладно?

Я отыскал на полке посреди жестянок с солью и сахаром небольшую магнитолу и включил ее.

— Господи, мы и в самом деле будем печь пирог, — простонала Изабел. — А я-то думала, это такое условное обозначение для чего-то другого.

Я усмехнулся, и она, перехватив мой взгляд, страдальчески закатила глаза. Впрочем, это вышло у нее чересчур нарочито, поэтому в искренность ее страданий я не поверил. Что-то в ее взгляде наводило на мысль, что она как минимум заинтригована ситуацией. А ситуация заключалась в следующем: я не собирался ничего говорить Изабел, пока не разберусь, что она за человек.

В кухню, распространяя апельсиновый запах скипидара, вошла мать Грейс.

— Привет, Сэм. Ты тоже будешь печь пирог?

— Попытаюсь, — с серьезным видом ответил я.

— Вот смех-то, — фыркнула она. — А это кто?

— Изабел, — ответила Грейс. — Мам, ты не знаешь, где у нас такая зеленая поваренная книга? Все время здесь была. Там рецепт пирога.

Ее мать растерянно пожала плечами и присела на корточки рядом с одной из коробок на полу.

— Сбежала, наверное. Что это за ужас передают по радио? Сэм, найди что-нибудь поприличнее.

Пока Грейс листала поваренные книги, сваленные на тумбе, я принялся переключаться с одной радиостанции на другую.

— Оставь вот эту! — сказала мать Грейс, когда я наткнулся на какую-то попсу. Она поднялась, держа в руках коробку. — Ну ладно, я пойду. Желаю удачи. Я к вам еще зайду... попозже.

Грейс, похоже, и не заметила ее исчезновения.

— Изабел, яйца, сыр и молоко в холодильнике. Сэм, — она кивнула в мою сторону, — будь так добр, включи духовку и достань пару сковородок.

Изабел в растерянности застыла перед холодильником.

— Тут одного сыра триста пятьдесят сортов. Я в них не разбираюсь.

— Тогда ты разожги духовку, а Сэм достанет сыр. Он знает толк в еде, — сказала Грейс.

Приподнявшись на цыпочки, она потянулась достать из навесного шкафчика муку; в ее позе было столько гибкой грации, что мне до смерти захотелось прикоснуться к полоске обнаженной кожи над поясом ее джинсов. Но пока я смотрел на нее, она поставила пакет с мукой на стол и миг был упущен, так что я поменялся местами с Изабел, вытащил из холодильника острый чеддер, молоко и яйца и положил их на стол.

Когда я закончил разбивать яйца и влил в них майонез, Грейс уже рубила в миске масло с мукой. В кухне внезапно закипела работа, как будто нас здесь был целый легион.

— Это еще что такое? — осведомилась Изабел, с подозрением глядя на пакет, который сунула ей в руки Грейс.

— Грибы, — прыснула Грейс.

— Они похожи на коровьи лепехи.

— Хотела бы я иметь такую корову. — Грейс отстранила Изабел и плюхнула в сотейник кусок масла. — Ее задница стоила бы миллион. Давай клади их сюда и пассеруй до мягкости.

— Долго?

— До мягкости, — повторил я.

— Ты все слышала. — Грейс протянула руку. — Сковороду!

— Помоги ей, — велел я Изабел. — А я позабочусь о мягкости, раз уж ты не в состоянии.

— Я и так мягкая, — пробормотала Изабел.

Она передала Грейс две формы, и Грейс ловким жестом фокусника уложила на дно каждой по пласту теста. Потом она принялась показывать Изабел, как защипывать края. Судя по всему, процесс у нее был отработан до мелочей; у меня сложилось впечатление, что Грейс справилась бы со своей работой куда быстрей, если бы мы с Изабел не путались у нее под ногами.

Я смотрел, как эти двое защипывают тесто, и губы у меня сами собой расплылись в улыбке.

— Что скалишься? — бросила мне Изабел. — Следи за грибами!

Грибы удалось спасти в самый последний момент, и я вывалил к ним шпинат, который Грейс сунула мне в руки.

— Моя тушь! — воскликнула Изабел, перекрывая шум стряпни.

Я оглянулся и увидел, как они с Грейс со смехом и слезами шинкуют лук. Тут едкий луковый дух ударил мне в нос, и у меня тоже защипало глаза.

Я протянул им сотейник.

— Давайте его сюда.

Изабел ссыпала лук в сотейник, а Грейс хлопнула меня по заднице перепачканной в муке рукой. Я вывернул шею, пытаясь увидеть, не осталось ли отпечатка, а Грейс тем временем повозила ладонью по остаткам муки и сделала вторую попытку.

— Это же моя песня! — внезапно завопила она. — Сделай погромче! Погромче!

Это была Мэрайя Кэри в наихудшем ее варианте, однако сейчас это оказалось самое то, что нужно. Я выкручивал ручку громкости, пока не завибрировали динамики, прислоненные к жестяным коробкам. Тогда я поймал Грейс за руку, притянул ее к себе, и мы принялись танцевать какой-то безумный, жутко неуклюжий и невыносимо эротичный танец. Она танцевала спиной вплотную ко мне, вскинув руки, а я обнимал ее за талию, слишком низко, чтобы это объятие можно было назвать целомудренным.