Чтение онлайн

А когда она наконец заговорила, высвободив свою руку из моей, чтобы вытащить из бумажного пакетика пирожное, то принялась рассказывать, как однажды в детстве пекла печенье и положила в тесто оставшиеся после Пасхи вареные яйца вместо сырых. Это помогло мне сделать именно то, в чем я сейчас нуждался — отвлечься от своих мыслей.

И тут у меня в кармане запиликал мобильный телефон. Я не сразу сообразил, откуда он взялся у меня в пальто, потом вспомнил, что Бек сунул трубку мне в руку, когда мы с ним поссорились. «Позвони мне, когда понадоблюсь», — сказал он тогда.

Забавно, что он употребил «когда», а не «если».

— Это что, телефон? — свела брови Грейс. — У тебя есть телефон?

Вот тебе и отвлекся. Я выудил трубку из кармана и промямлил:

— Раньше не было.

Взгляд Грейс был устремлен на меня, и в нем плескалась слабая обида, от которой у меня защемило сердце. Щеки у меня запылали от стыда.

— Я только что его завел, — сказал я.

Телефон запиликал снова, и я нажал кнопку «Ответить». Чтобы догадаться, кто звонит, не нужно было смотреть на экранчик.

— Ты где, Сэм? На улице холодно.

В голосе Бека звучала неподдельная забота, за которую я всегда был ему благодарен.

Я остро чувствовал устремленный на меня взгляд Грейс.

Не нужна мне была его забота.

— Я в полном порядке.

Бек помолчал, и я представил, как он анализирует мой тон.

— Сэм, в жизни не бывает ничего черного или белого. Попытайся меня понять. Ты даже не дал мне ни единого шанса поговорить с тобой. Когда я бывал не прав?

— В эту самую минуту, — сказал я и нажал отбой.

Я сунул телефон обратно в карман, почти не сомневаясь, что он зазвонит снова. Пожалуй, я даже надеялся, что он зазвонит, чтобы можно было не брать трубку.

Грейс не стала спрашивать, кто звонил, как не стала спрашивать, о чем шла речь. Я понимал, что она ждет, чтобы я сам рассказал ей об этом, и понимал, что надо бы это сделать, но мне не хотелось. Мне... мне просто невыносима была мысль о том, что Бек предстанет перед ней в таком свете. Или, наверное, невыносима была мысль о том, что он предстанет в таком свете передо мной.

Я не стал ничего говорить.

Грейс сглотнула и вытащила свой телефон.

— Что ж, пожалуй, я тоже проверю, нет ли у меня сообщений. Ха. Можно подумать, мои родители станут мне звонить.

Она уткнулась в телефон; голубой экранчик озарил ее ладонь, отбрасывая призрачный отблеск на ее подбородок.

— Ну как, звонил кто-нибудь? — поинтересовался я.

— Нет, конечно. Они там общаются со старыми друзьями. Им не до меня. — Она набрала номер родителей и замолчала. В трубке послышалось негромкое бормотание; слов я не разобрал. — Привет, это я. Угу. Все в полном порядке. А-а. Ну ладно. Тогда я не буду вас ждать. Веселитесь. Пока. — Она захлопнула крышку телефона, закатила глаза и вымученно улыбнулась.

— Давай сбежим куда-нибудь и тайком поженимся.

— Придется ехать в Вегас, — сказал я. — В здешних краях в такой час мы не найдем никого, кто согласился бы нас поженить, кроме разве что оленей или компании алкашей.

— Пусть лучше будет олень, — заявила Грейс твердо. — Алкаши переврут наши имена, и плакал такой момент!

— И вообще, олень в качестве ведущего на церемонии бракосочетания оборотня и девушки кажется очень даже на месте.

Грейс рассмеялась.

— К тому же это помогло бы мне обратить на себя внимание родителей. «Мама и папа, я вышла замуж. И не смотрите на меня с таким видом. Он линяет всего несколько месяцев в году».

Я покачал головой. Мне очень хотелось сказать ей спасибо, но вместо этого я произнес:

— Это Бек только что мне звонил.

— Тот самый?!

— Угу. Он был в Канаде вместе с Салемом — это тот волк, который совсем съехал с катушек.

Это была пусть не вся, но все-таки правда.

— Я хочу с ним встретиться, — немедленно заявила Грейс. Должно быть, у меня вытянулось лицо, потому что она пояснила: — С Беком, я имею в виду. Он ведь тебе практически как отец.

Я поскреб пальцами руль, переведя взгляд с дороги на побелевшие от напряжения костяшки. Поразительно, что некоторые люди принимали свою кожу за данность и никогда не задумывались, каково это — лишиться ее.

Сбрасывая свою кожу,

Я от нее освобождаюсь,

Как больно, что при этом

Я и разума лишаюсь!

На ум мне пришло самое теплое воспоминание, связанное с Беком.

— У него в доме был такой большой гриль, и помню, как однажды вечером ему стало лень готовить и он сказал: «Сэм, сегодня нас кормишь ты». Он показал мне, как нажимать на куски мяса в середине, чтобы проверить, насколько они прожарены, и как быстро обжаривать их с обеих сторон на большом огне, чтобы они остались сочными.

— И получилось обалденно вкусно?

— Я сжег их в хлам, — будничным тоном сказал я. — Я сказал бы, что они превратились в угли, но уголь все-таки можно считать условно съедобным.

Грейс рассмеялась.

— Бек съел все до крошки. — Я печально улыбнулся своим воспоминаниям. — Он сказал, что это был лучший бифштекс в его жизни, потому что ему не пришлось его готовить.

Казалось, это было давным-давно.

Грейс улыбалась мне, как будто в жизни не слышала ничего забавнее замшелых баек обо мне и вожаке моей стаи. Как будто это было ужасно вдохновляюще. Как будто в нас было что-то такое, в Беке и во мне, в отце с сыном.

Перед глазами у меня возник парнишка из «тахо» и взмолился: «Помоги!»

— Давно это случилось? — спросила Грейс. — Я имею в виду... не бифштексы. Давно тебя укусили?

— Мне было семь. Одиннадцать лет назад.

— Как ты оказался в лесу? — спросила она. — Ну, то есть ты же из Дулута. По крайней мере, так написано в твоих правах.

— На меня напали не в лесу, — сказал я. — Об этом писали все газеты.

Грейс не сводила с меня глаз; я уткнулся взглядом в тускло освещенную дорогу перед нами.