Чтение онлайн

— Ллио, тебе что-нибудь постирать? — донеслось через некоторое время.

— Нет! — подскочил до этого блаженствовавший в ванне юноша и расплескал воду пополам с мыльной пеной. Ещё чего, давать Тхар стирать своё бельё! Сам, как-нибудь. И бриджи самому зашить можно. Это не должно быть очень сложно!

— Ллио, — поскреблась в стену у занавески девушка, — а ты стирать умеешь?

— Да! — выпалил эльф.

— Врёшь, — констатировала девушка. — Ладно, научу. В конце концов, в служанки я к тебе не нанималась! — она помолчала и заметила вполголоса: — Стирающий эльф… — и хихикнула.

Ллио уязвлено хмыкнул. Да, дома было всё просто: опускаешь в белёсую воду источников, которые есть в каждом Лесу, запачкавшиеся и просто ношеные вещи, и вынимаешь их через несколько минут чистыми и к тому же приятно пахнущими. Людям приходилось хуже: выезжая из города перед перевалом, Ллио видел у моста прачек. Одни женщины старательно тёрли расстеленное на рифлёных досках бельё желтоватым куском мыла, зажатым в покрасневших, содранных на костяшках пальцах. Другие, подоткнув подолы, стояли в ледяной воде по колено и полоскали уже постиранное бельё, а потом отжимали, скручивая в жгут вдвоём с разных концов — непослушные замёрзшие руки не в состоянии были крепко ухватить жёсткую от воды ткань. Но, несмотря на тяжёлую работу, прачки напевали и весело переговаривались. А уж какие комментарии достались уставившемуся на них эльфу! Неловко отшутившись в ответ на предложение спуститься и помочь бедным замёрзшим девушкам согреться, он продолжил дорогу с пылающими ушами, размышляя о том, что, пожалуй, только эта жизнерадостность и помогает людям жить в тех ужасных условиях, где он сам не протянул бы и недели.

Сейчас, сидя в тёплой ванне с куском нежно-голубого, ароматного мыла, Ллио твёрдо решил, что протянет, если понадобится. И не будет висеть на Тхар балластом. Особенно во всех этих бытовых мелочах, которые, накапливаясь, так легко отравляют жизнь.

Так что для начала придётся научиться стирать. Не так уж это и сложно. И штопать. Ну, а собирать фрукты с деревьев — вообще проще простого! И теперь Тхар всегда будет ехать верхом, когда захочет. Пожалуй, пока всё…

— Ллио, вылезай из ванны, ужин принесли! — вырвал его из размышлений голос Тхар.

Через три минуты срочно домывающийся эльф услышал:

— Ну чего ты копаешься, остывает!

И ещё через три минуты до старательно вытирающего длинные волосы юноши донеслось:

— Ллио, у меня уже живот сводит от голода, я сажусь есть без тебя, и начинаю с твоей порции!

— Пожалуйста! — отозвался он.

В ответ раздался протяжный, полный тоски стон. Эльф усмехнулся и стал натягивать чистую смену белья, но спокойно одеться ему не дали — на занавеске явно обозначилась тень девушки, которая, уперев руки в боки, пригрозила:

— Либо ты выходишь, либо я вхожу!

Юноша панически дёрнулся, промахнулся мимо штанины, пошатнулся и невольно сделал шаг назад, споткнулся о стоявшее рядом ведро, опрокинул его, и с размаху приземлился на край корыта, едва не перевернув его.

— Ллио, ты не ушибся? — встревожено спросила Тхар из-за занавески.

— Нет, всё в порядке! — тут же отозвался эльф, безумно ей благодарный за то, что она всё же не выполнила свою угрозу. — Я сейчас!

— Хорошо, жду, — вздохнула девушка, удаляясь от занавески.

Эльф рекордно быстро оделся и отдёрнул занавеску. За столом сидела, показательно вооружившись ножом и вилкой, светлокожая девушка с коротко остриженными каштановыми волосами, едва достающими до пышных кружев рябиново-красного корсета сахези.

— Ну наконец-то! — воскликнула она. — Чего застыл, садись!

— Тхар? — отмер Ллио. — Ты… Ты — белая!

— Побелеешь тут с голодухи! — буркнула девушка. — Ты сядешь или нет?!

Эльф плюхнулся на свободный стул, а девушка жадно принялась за еду, на которую юноша даже не посмотрел:

— Я хотел сказать, у тебя светлая кожа, только немного загорелое лицо, но не смуглое! И глаза… они другие…

— Я просто не накрашена, — пожала плечами девушка. — Я обычно крашусь под сахези, потому что их побаиваются. Ну и ещё этот трюк с цветом глаз. Меня моя мамо научила. У меня срабатывает не всегда, но с тобой получилось, — Тхар подняла на юношу глаза и улыбнулась. — Они у меня действительно карие, значит, ты сказал правду!

— Я сказал правду! — возмущённо повторил за ней Ллио.

— Знаю, — кивнула Тхар, снова устремляя взгляд в тарелку. — В принципе, ты и врать-то не умеешь, да ещё у Разделяющих печаль я научилась чувствовать ложь.

— Расскажи мне про Разделяющих, — затаив дыхание, попросил юноша. — Они же — загадка! У нас в Лесах о них только слухи ходят. А что из них — правда, что — выдумка…

— Ты ешь, — кивнула на его тарелку Тхар. — Пока совсем не остыло.

— Ну Тхар, ну пожалуйста! — заныл Ллио, всё же накалывая на вилку кусочек мяса.

Девушка закатила глаза и махнула рукой.

— Разделяющие печаль — нищенствующий орден, основанный около двухсот лет назад единственной дочерью короля Откенбара Второго, Эрмелит Печальной, — начала Тхар занудным учительским тоном. — В один прекрасный день она поняла, что, будучи королевой, не может помочь всем, кому хочет, отказалась от трона, передала бразды правления Совету Старейших и удалилась в свой замок, который и стал первой Обителью. Там она утешала страждущих добрых шестьдесят лет, пока не умерла в весьма преклонном возрасте, оставив после себя толпу учениц и последовательниц. Она создала новую философию, по которой главным в жизни является твой долг поддерживать окружающих в трудную минуту — разделить их печаль. В буквальном смысле — люди уходят от Разделяющих успокоенные, собранные, ободренные, и очень часто это — лучшая помощь, — девушка говорила теперь уважительным тоном, не оставлявшим сомнений в том, что она видела это собственными глазами. — Простым разговором они могут помочь лучше, чем деньгами, вещами и так далее. Всё зависит от того, что, как и когда сказать. Слово — великая сила. Я училась у них год, но так особо ничему и не научилась, хотя они говорили, что у меня есть интуитивные способности. Но я всё запорола, сбежав с Гаррашем, — резко оборвала рассказ Тхар и мрачно уткнулась взглядом в тарелку.

— Значит, ты хотела помогать людям? — попытался Ллио отвлечь её от мыслей о поганом орке (и тут всё испортил, гад!).

— Ага, это вообще свойственно юношескому возрасту — спасти весь мир, принести себя в жертву и так далее. А заглянувшая к нам в усадьбу Разделяющая сказала, что начинать лучше с обыкновенных людей, и что помочь ближнему — самый великий подвиг… А они, как я уже сказала, умеют убеждать.

— Ты сердишься на них, из-за того, что они тебя сманили? — осторожно спросил Ллио после некоторого молчания.