Чтение онлайн

Конечно, Мэри и Луису Лики хотелось верить, что какая-то из раскопанных ими ветвей австралопитековых, как и Homo habilis были естественными звеньями в цепи от рамапитека до человека наших дней. Они так хорошо укладывались в олдувайскую схему эволюции.

Однако некто и нечто нарушили стройную картину.

1470. Номер в каталоге. Но за этим номером — целая эпоха в эволюции, даже революция{11}.

Особенно ясно чувствуешь это, чуть ли не осязаешь, сидя в спартански обставленном кабинете Ричарда Лики, который сменил отца на посту руководителя Национального музея Кении. Ричард пришел на смену родителям и как искатель пращуров человека. Он и его жена Мив составляют новую исследовательскую чету Лики, доискивающуюся истоков с такой же страстью, как старшая чета.

Детские годы в Олдувае наделили Ричарда глазом тренированного охотника за ископаемыми, чувствующего — где стоит искать. Когда он в роли координатора международной археологической экспедиции{12} на реке Омо в Эфиопии пролетал над бурыми равнинами на севере Кении, где неопытный глаз видит одни лишь пустыни да полупустыни, его все сильнее донимала мысль, что где-то здесь кроется ответ.

Пустынный край оправдал надежды Ричарда, когда он вскоре приступил к поискам на земле, поначалу верхом на верблюдах, нанятых у обитающих в пустыне габбра. Первая находка была сделана, когда Ричард бродил вокруг импровизированного лагеря, который пришлось разбить потому, что один из верблюдов отказался шагать дальше после утомительного перехода в дикой местности. Высоко на песчаном откосе, подле колючего кустарника, он внезапно увидел почти целый череп с покатым лбом и тяжелыми надбровными дугами, явно обнажившийся при подвижке песка всего несколько месяцев назад. Австралопитек. Найденный почти день в день через десять лет после знаменитой находки матери Ричарда, однако старше на шестьсот тысяч лет. Как свидетельство того, что гоминид больше полумиллиона лет почти не развивался, этот образец наводил на интересные догадки, но решением вопроса служить не мог.

Великая находка пришла два года спустя, когда на буром склоне глубокой лощины было обнаружено более полутораста осколков черепа, иные не крупнее ногтя. Мив Лики старательно собрала эту мозаику. И глазам исследователей явился красивый продолговатый череп без обезьяньих надбровных дуг, с достаточно высоким лбом, и только плоский нос отличался от привычного нашему глазу. Впрочем, если учесть, сколь многолик человеческий род, по форме этот череп вполне мог принадлежать нашему современнику. Калий-аргонная датировка вулканогенного отложения, где найдены осколки, дала цифру три миллиона лет.

Безымянный, без обозначения вида, череп хранится в музейной коллекции под ничего не говорящим номером 1470. А между тем эта находка отодвинула наш горизонт еще дальше назад. В лице 1470 человек шагнул на миллион с лишним лет ближе к своим истокам — правда, не по той тропе, вдоль которой ранее велся поиск. Если объем мозга олдувайского австралопитека 530 см3, а у более позднего Homo habilis — 630–680, то у 1470 он равен 810 см3 (у современного человека — 1400 см3). Прежняя стройная схема эволюционной последовательности ископаемых находок разваливается. Низколобый австралопитек уже не кандидат в предки человека, он представляет боковую ветвь, обреченного и ограниченного родича, встретившего свой конец в одном из тупиков эволюции. Насколько можно судить сегодня, в зеркале прошлого ближе всего нам 1470.

Сижу у Ричарда Лики, держа в руках 1470. Бережно веду пальцами по линиям черепа. Заглядываю в полость, некогда вмещавшую маленький человеческий мозг. Ищу какого-то контакта с безмолвным лицом, пытаюсь мысленно воссоздать живой облик существа, которое некогда бродило и отдыхало, боролось за существование и размножалось в Долине, ставшей колыбелью нашего рода.

В северной части Долины, в залитом солнцем бесплодном краю у нефритово-зеленого озера находится Кооби-Фора, где расположилась полевая база исследований Ричарда Лики.

Наше паломничество должно было привести нас туда. Наполнив канистры водой и бензином и нагрузив машины свежими продуктами, которые доставил спортивный самолет, мы двинулись по пустынной местности, где всецело зависишь от собственных припасов. Весь восточный берег нефритов-озеленого озера необитаем, если не считать крохотное племя моло у Лоиянгалани на юге. На севере пустыня расстилает свою лаву вплоть до Судана и Эфиопии. В прошлом сомалийские воины шифта совершали сюда набеги; моло приходилось даже селиться на острове посреди озера, чтобы избежать полного истребления. В конце шестидесятых годов шифта убили двух белых, живших в Лоиянгалани. Последнее время они ведут себя смирно. И если не считать лагерь охотников за костями в Кооби-Фора, на встречу с людьми в этом краю особенно рассчитывать не приходится.

Нам отвели хижину из дикого камня. Стены высотой по грудь накрыты сверху осокой, под нее задувает ветер, который ночью несет приятную прохладу. По ночам слышно, как щелкают челюстями крокодильчики на берегу. Днем они робко сторонятся нас, когда мы спускаемся к озеру, чтобы освежиться в воде, приправленной вулканическими солями. Поодаль бултыхаются крокодилы покрупнее; в этих местах люди их не трогают, так как пропитанная солью кожа не годится для дамских туфель и сумочек. Берег одет песколюбом.

Когда в конце восьмидесятых годов прошлого столетия к южной оконечности нефритово-зеленого озера вышел венгерский граф Телеки фон Шек с четырьмястами пятьюдесятью носильщиками, шестью проводниками и бригадой переводчиков на языки различных племен, он, как было заведено у белого человека, посчитал себя открывателем и (также по обычаю белых людей) дал озеру имя, назвав его в честь наследного принца двойного королевства — Рудольфа{13}, коего ныне никто бы не помнил, если бы не пресловутая драма в замке Майерлинг. На самом деле до графа озеро видели другие люди, правда с более темной кожей. И тоже дали ему название: Бассо-Нарок. А у племени габбра оно называлось Галана-Бои, что означает «Большая Вода».

Подходящее имя для озера, гладь которого разгулявшийся ветер сбивает в пену и бороздит шипящими волнами и которое занимает двадцать третье место среди крупнейших озер земного шара. Но и те, кто давал озеру первые имена, не были его первооткрывателями. 1470 жил на его берегах, когда уровень воды на семьдесят метров превышал нынешний, а следы в песках времени позволяют предположить, что и предки 1470 эволюционировали у Большой Воды, точнее, у Еще Большей Воды. Как ни важна комбинация индивидуального тренированного глаза и счастливых случайностей, современная археология — коллективный труд. Здесь, на едва ли не самых богатых в мире залежах ископаемых останков, археология и палеонтология сотрудничают с биологией и метеорологией, химией и анатомией в непревзойденном по тщательной организации исследовании нашего прошлого. Ключевую роль в коллективе играет геолог. Он обеспечивает охотников за ископаемыми картой, по которой они могут ориентироваться в ландшафтах далекого прошлого.