Чтение онлайн

Когда все тонкости были соблюдены, договор подписан и деньги переданы, клиентка ушла. Альвина стояла на просторной кухне и разглядывала купюры. Настоящие деньги! Её первая сделка состоится уже завтра!

На пороге появились хозяева.

–Завтра мы продаем вашу квартиру. Будьте готовы утром, соберите ваши документы, документы на квартиру, соберите всё, что у вас есть, вообще всё. И квитанции! Сразу после получения денег мы поедем гасить долги.

Нина Егоровна гладила диван и плакала. Валентин Федорович вышел на балкон.

Альвина была счастлива!

Всю ночь Альвина не спала, и ка только показались первые автобусы, она поехала в Пустынный переулок. В подъезде было темно как в гробу – ночью кто-то разбил все лампочки. На площадке между третьими и четвертыми этажами Аля увидела тусклую полосу света. Тревожно сжалось сердце, и с каждым шагом она понимала, что этот свет появился не просто так. Вскоре ее взору предстала ужасающая картина: дверь в продаваемую квартиру раскрыта настежь, а возле порога лежит Валентин Федорович. Девушка подскочила к мужчине и потрепала его за плечи, но он не подавал признаков жизни.

–Валентин Федоро…вич – Аля хлопала его по щекам, искала пульс, но всё было тщетно. И вдруг он громко хрюкнул и захрапел. От неожиданности девушка села на пятую точку, из ее сумочки посыпались документы, а по ступенькам вниз поскакали помада и тушь.

–Чертовы алкаши! – Аля закрыла лицо руками и сдавленно закричала.

Нина Егоровна спала около унитаза, свернувшись клубочком.

–Твою мать, Альвина! – ругался в трубке Царищев, – Еще вчера я был готов выписать тебе премию за то, что ты продала этот «висяк», но ты и тут опростоволосилась! Я уже еду!

Он появился черный как туча и изрыгающий молнии.

–Еще ни один специалист столько не косячил, Аля! А на тебя как из рога изобилия: то мошенники, то алкаши, то конкуренты! Может, ты их чем привлекаешь?!

–Я не знаю, Савелий Петрович, я не специально это всё… – оправдывалась девушка, таща по коридору хозяина за ноги. Его кинули на кровать, а рядом уложили его жену. Царищев утирал пот с высокого красивого лба.

–Ну и тяжелые же, гады! Теперь я позвоню Гадищевой, она всё же не самый последний человек в городе, а очень крутая бизнес-леди. Тебя-то она в порошок сотрёт, если ты ей сообщишь, что всё отменяется, а меня еще может послушать. И моли Бога, чтобы она не отказалась от покупки… – он бросил многозначительный взгляд и ушел в другую комнату.

Аля осмотрелась. Сбитая в кучу постель, грязное белье, черные сальные круги на подушках – всё говорило о том, что эти люди давно забыли про себя и повязли в алкоголе. На стене висели выцветшие фотографии: молодые и красивые супруги, маленький ребенок на диване, потом школьник с азбукой – их сын был очень миловидным! – и последняя фотография была сделана на выпускном – высокий красивый парень с кудряшками вокруг лица держал в руках аттестат и грамоту. Наверное, с того дня всё и понеслось под откос. Нина Егоровна застонала и повернулась на другой бок на самом краю кровати. Аля поймала себя на мысли, что ей очень хочется столкнуть женщину на пол. Хищно улыбнувшись, Альвина вышла прочь.

– Ты остаешься здесь и следишь за ними. Не давай им напиться! Я еле уговорил Гадищеву перенести всё на завтра, сослался на мою занятость, но, думаю, она поняла, что дело не в этом. Поэтому второго шанса у нас не будет. Следи за ними, привязывай, заклей им рты – делай что хочешь, но завтра они должны быть трезвыми и, по возможности, свежими. Поняла?

С этими словами Царищев уехал, а Аля осталась среди запахов перегара и солнечных зайчиков, бегающих по стенам. От нечего делать, она убралась на кухне, выкинула в мусорное ведро пустые бутылки с мутным пойлом на дне, помыла посуду и села к окну. За соседним домом раскинулся парк, и было интересно наблюдать, как к нему потянутся со всех сторон мамочки с колясками. Мягко покачиваясь, плывут корабли детства с младенцами на борту. Дети постарше идут за ручку с мамами, деловито разглядывая кованый черный забор.

Аля задумалась о чем-то своем, даже ей, казалось, неизведанном. А в коридоре послышалось движение.

«Шарк, шарк, шарк. Уфа» – кто-то схватился за стену. –«Шарк, шарк, шарк»

На пороге кухни появился Валентин Федорович и направился к раковине. Он взял кружку и налил воды из-под крана, мгновенно осушил кружку и налил снова. Выпил. Громко рыгнул и схватился за голову:

–Ох, как больно!

Он обхватил голову и с силой надавил на нее так, что под пальцами образовались красные круги.

–Это вам-то больно? – усмехнулась Аля, не оборачиваясь к нему. – Вы сорвали сделку.

–Мы не хотим продавать ничего! – заявил хозяин. – Мы останемся здесь, пока не помрем!

–Ну это случится очень скоро, не переживайте, – ледяным голосом ответила девушка, – Скоро у вас откажет печень, а потом и всё остальное. Не долго ждать осталось. Ваша хата будет продана за долги, ее купит какой-нибудь ушлый делец, сделает ремонт и продаст втридорога. Так что все будут рады и скажут вам спасибо, что так скоро сдохли.

Валентин Федорович побелел, покраснел, а потом стал совершенно зеленым.

–Не будет вам такой радости! Мы не сдохнем!

–Сдохните, – Аля устало повернулась и посмотрела на мужчину. – А если сами не захотите, то вам помогут. Тот самый ушлый делец, который уже положил глаз на вашу квартиру. Так что завтра мы идем и продаем ее, пока мы еще живы. И возражения не принимаются, Валентин Федорович. В холодильнике есть банка огурцов, выпейте рассола.

Он бросился к холодильнику, открыл банку и прям из горла осушил ее. Огурцы бессильно плюхнулись на дно. Нина Егоровна проснулась к вечеру. Аля отправила их в ванну, причесала и даже нашла чистую одежду на завтра.

–Мы подобрали вам неплохой вариант, завтра сможете посмотреть – хорошая квартирка, за окном лес, чистый воздух и всего в пятнадцати километрах от города.

–Но я хочу жить в городе! Я же городская! – возмутилась Нина Егоровна, краснолицая и распаренная после водных процедур.

–В городе вам хватит лишь на подселение или комнату в общежитии, в жутком клоповнике и с ненормальными соседями под боком. А там будет две комнаты и горячая вода – всё только ваше!

–Не спорь, пусть так, чем подохнем как собаки под забором, – осадил жену Валентин Федорович. Всё-таки и у него просыпался временами разум.