Дура
Шрифт:
Жозефа (Бореверу, указывая на Севинье). Вы увидите. Он хороший. (Делает дружеский жест рукой в сторону Севинье.)
Севинье (ошеломлен, ищет форму вопроса). Ну, мсье Боревер… не можете ли вы мне рассказать… хм… то есть объяснить?
Боревер (покровительственно). Не смущайтесь, я человек простой.
Севинье (разгневанно). Уверен. Вы давно в браке?
Боревер (неопределенно). Кажется, да.
Жозефа (уточняя). Два года и два месяца.
Боревер (удивленно). Всего лишь?
Севинье (сардонически). Для вас, видно, время долго тянулось.
Боревер. С Мари Доминик мы дружили с детства. У меня такое ощущение, словно я женился на ней в третьем классе.
Севинье. Нельзя возлагать большие надежды на детскую дружбу.
Боревер (бесстрастно). Кто может, пусть возлагает.
Севинье (внезапно). Знаете ли вы, почему Жозефа Лан-тене начиная с октября месяца каждую среду оставалась вечером в своей комнате?
Жозефа и Боревер обмениваются взглядами; это замечают все присутствующие.
Жозефа (кивая на Севинье). Можете все говорить. Господин следователь все понимает.
Боревер (бросив на Жозефу холодный взгляд). Мы предоставляем нашим служащим полную свободу располагать временем своего еженедельного выходного дня по собственному усмотрению.
Севинье. Вы не можете выражаться проще?
Боревер. Хотел бы. Но не умею. (Берет из золотой коробочки пастилку.)
Жозефа (восхищенно). Мсье всегда должен был повторять свои распоряжения по два-три раза, чтобы мы их поняли!
Севинье. Проживал ли в особняке на улице Фэзандери еще какой-нибудь мужчина кроме вас и покойного?
Боревер. Нет. (С иронией.) Этот ответ достаточно прост?
Севинье. Тем не менее мы убеждены, что у Жозефы был еще один любовник.
Боревер (с притворным упреком). О! Жозефа!
Жозефа закрывает лицо руками, чтобы не было видно, как она прыскает от смеха.
Севинье. И этот любовник – не кто иной, как вы!
Пауза.
Боревер. Что прикажете отвечать?
Севинье. Правду.
Боревер. Я был бы в отчаянии, если бы моя жена была поставлена об этом в известность.
Севинье. Надеюсь, что в этом не будет необходимости.
Боревер (решаясь). Что же! Тогда признаюсь!
Жозефа (в восторге, Кардиналю). Он сказал! Он сказал! Спасибо, мсье.
Севинье. Записали, Морестан?
Морестан. Даже подчеркнул, господин следователь!
Севинье. Где и когда это началось?
Боревер (решив, что после признания надо говорить откровенно). Началось в имении, в Отриве, в сентябре прошлого года.
Севинье. Очень интересно.
Жозефа (весело). Спасибо, господин следователь.
Боревер. Не будем преувеличивать. В сентябре в Отриве смертельная тоска. Мари Доминик – моя жена – как амазонка скачет по долам и весям в сопровождении моего друга мсье д'Азерга.
Севинье (как бы мимоходом). Кто он, этот д'Азерг?
Боревер. Бедный малый, еще и прихрамывает, но наездник превосходный. Д'Азерг жил у меня – скажем прямо – из милости.
Севинье. Понимаю.
Боревер. А со мной, представьте себе, целый день была рядом эта восхитительная птичка…
Жозефа (следователю). Вы знаете, что такое женская интуиция?
Севинье. Да.
Жозефа. Вот это у меня есть. Я сразу поняла, что нравлюсь.
Боревер (как бы призывая всех мужчин разделить его мнение). Вы все знаете. Мужчина гонится за женщиной до тех пор, пока она его не поймает. Что мне еще добавить? Благоприятные обстоятельства, мягкая травка…
Жозефа (поправляя). Это было в библиотеке.
Боревер. На мое счастье или нет – это уж как сочтете, – в этот день она натирала паркет в библиотеке, восемнадцать метров на шестнадцать. И так хорошо натерла, что поскользнулась.
Морестан (сквозь зубы). Естественно.
Боревер. Должен довести до вашего сведения, господа, что она почти всегда носит платье на голое тело…
Жозефа. Они уже в курсе!
Боревер (очень удивленно). А! (К Севинье, язвительно.) Следствие ведется очень досконально.
Севинье. И вы не так уж недоступно держитесь, как нам говорила героиня вашего романа!
Боревер (искренне). Какая героиня?
Жозефа (ласково). Я, мсье.
Боревер. Да, и в самом деле, у меня с тобой был роман!
Жозефа (живо). Это только для правосудия.
Боревер. Смешно и странно, но это факт.
Севинье. Факт.
Боревер. Она просто была… мой полевой цветочек!
Жозефа. Ну уж нет! Полевые цветы не пахнут и скоро вянут.
Севинье. Вы переписывались с Жозефой Лантене?
Боревер (насмешливо). Я? Никогда!
Жозефа (ранена в душу). О!
Севинье. Инспектор Кола обнаружил в ее комнате одно из ваших писем.
Боревер. Не может быть!
Севинье (жестом фокусника достает письмо из папки). Вот!
Жозефа (доверчиво). Но вы мне его после отдадите?
Севинье. Вот что вы ей писали: «Жозефочка, я вернусь в субботу. Будь готова. Боревер».