Чтение онлайн

Тут почти сразу друг за другом пришли две женщины, одна искала сына, другая мужа, пропавшего прошлой ночью. У этих людей были совсем другие чувства. Страшные секунды ожидания, пока тело вынимают из морозильной камеры, бездонная чернота в глазах женщин. Первой была Эмма Нильсон, у которой сын-наркоман не вернулся домой после лечения. Нурландер знал, что это не может быть он, и все же провел в зал эту женщину средних лет, рано сгорбившуюся под тяжестью нечеловеческой ноши. Увидев тело, она покачала головой с облегчением, почти радостью — значит, надежда еще есть.

Юстине Линдбергер вела себя иначе. Красивая темноволосая девушка, сотрудница министерства иностранных дел, рассказала, что ее муж — такой же, как она, молодой сотрудник МИД — не вернулся домой накануне вечером. Застыв на месте, Юстине ждала, пока откроют морозильную камеру. Она заранее уверила себя в том, что убитый — ее муж, и едва сдерживала отчаяние. Когда же выяснилось, что это не он, у нее началась истерика. Нурландер попытался успокоить ее, но тщетно, пришлось вызывать психиатров, они сделали Юстине Линдбергер укол какого-то сильнодействующего лекарства. Возвращаясь на место, Нурландер почувствовал, что не может унять дрожь.

Последним был Эгиль Хёгберг, старый рафтер[44] с ампутированными ногами, которого ввезла в зал на инвалидной коляске молодая больничная сиделка.

— Мой сын, — прошамкал он дрожащим голосом, обращаясь к Нурландеру. — Это наверняка мой сын.

Стараясь не дышать, чтобы не чувствовать зловонного дыхания Хёгберга, Нурландер повернулся к жующей жвачку сиделке. Она иронически возвела глаза к потолку. Нурландер впустил странную пару в зал и открыл морозильную камеру.

— Это он, — спокойно констатировал Хёгберг и положил свою ревматическую руку на холодную щеку трупа. — Мой единственный сын.

Сиделка похлопала Нурландера по плечу, и они оставили Хёгберга наедине с убитым. Нурландер прикрыл дверь, сиделка равнодушно произнесла:

— У него нет сына.

Скептически взглянув не нее, Нурландер посмотрел через внутреннее окошко на старика, который теперь приложился щекой к щеке трупа. Сиделка продолжала:

— Он становится буйным, если мы перестаем возить его на опознания. Вот и приходится ездить.

Нурландер не спускал глаз со старика.

— Может, он так готовится к смерти, — предположила сиделка.

— Или?

— Или он старый некрофил, — сиделка выдула большой розовый пузырь.

Они помолчали. Потом кто-то произнес:

— Или ему очень хочется иметь сына.

Нурландер не сразу понял, что это сказал он сам.

Он открыл дверь. Эгиль Хёгберг поднял взгляд от трупа, и его ясные глаза в упор посмотрели на Нурландера.

— Род прервался, — произнес он.

Вигго Нурландер зажмурился и долго не мог открыть глаза.

13

Первое, что бросилось в глаза Гуннару Нюбергу, был контраст между головным офисом “Линк коуп” в Тэбю и складскими помещениями во Фрихамнене. Единственное, что их объединяло, это вульгарный логотип, радужные переливы которого наводили на мысль о дорогом борделе.

Двухэтажное блочное здание при ближайшем рассмотрении оказалось закамуфлированным небоскребом, который, видимо от предчувствия близкого конца века, решил лечь набок. Шикарная атмосфера, царящая на территории фирмы, больше была под стать гольф-клубу, чем предприятию. “Линк коуп” ничего не производила, фирма была только посредником между Западом и Востоком — высокотехнологичное компьютерное оборудование транспортировалось с востока на запад и с запада на восток. Нюберг не понимал, в чем заключалась прибыльность этой деятельности и как им удавалось содержать такой дорогой офис. Правда, экономика никогда не была его сильной стороной, и он в ужасе предвкушал термины, которые вскоре обрушатся на него.

Миновав секьюрити, которые под видом регистрации проверяли всех въезжающих на территорию, Нюберг подкатил на своем “рено” к главному зданию. Он цинично припарковал машину поперек двух мест, предназначенных для водителей-инвалидов, так как был уверен, что среди сотрудников “Линк коуп” инвалидов нет. Других свободных мест на парковке не было, и эти пустые прямоугольники зияли прямо-таки неестественной политкорректностью. В целом же, по приблизительной оценке Нюберга, среди машин, мокнущих на стоянке, не было ни одной стоимостью меньше двух тысяч крон. Одно из двух: либо секретари и охранники ездили на общественном транспорте, либо на фирме была еще одна парковка для простого люда, как в дворянских домах делали черный ход для прислуги и парадный для хозяев.

Все увиденное привело Гуннара Нюберга в состояние, близкое к бешенству, пока он, пыхтя и отдуваясь, бежал под дождем к главному входу в “Линк коуп”. Перед автоматическими дверями он встряхнулся, как большая собака после купания. Похожие друг на друга, как близнецы, гламурные секретарши, видимо, были предупреждены о его приезде. Вторжение инородного тела в отлаженный организм фирмы не вызвало у них вопросов, они только синхронно раздвинули губы в улыбке, и эта улыбка должна была сразу погасить любые волнения, если таковые имели место.

— Господин Нильсон ждет вас, господин Нюберг, — сказали они хором.

Нюберг ошарашенно уставился на них. Это что, вилла “Курица”? Может, у них и лошадь где-то спрятана[45]?

Он отогнал эти мысли, улыбнулся в ответ и вспомнил свои ночные эротические фантазии. Очевидно, задача этой пары встречающих посетителей девиц — заложить в подсознание клиентов позитивный образ “Линк коуп”, который должен был оставаться с ними даже в самые интимные минуты их дальнейшей жизни.

Но тут прекрасный дуэт распался, и одна из красавиц повела Нюберга через строгие коридоры, от лицезрения которых его отвлекал заманчивый танец секретарской мини-юбки. В одно мгновение Нюберг превратился из поборника социальной справедливости в примитивного кобеля: пиар-отдел фирмы сработал на славу.

“Искушение богатством”, — беспомощно подумал он.

Наконец они дошли до какой-то двери, которая открылась, едва они к ней прикоснулись. Нюберг понял, что система слежения отработана на фирме до совершенства. На пороге возникла подчеркнуто элегантная дама среднего возраста, она коротким кивком отпустила девушку, повернулась к смущенному Нюбергу и, глядя ему прямо в глаза, крепко пожала руку:

— Бетти Рогер-Гулльбрандсен. Личный секретарь господина Нильсона. Пожалуйста, следуйте за мной.