Душечка
Шрифт:
Мы доезжали до центральной остановки и выходили на площади. Вот здесь стоит памятник Ленину, как всегда, исполосованный белыми подтеками, сообщающими о великой любви голубей к этому месту. Слева от него городская администрация. Туда ходят важные полноватые тетки и усатые дядьки в костюмах. А чуть дальше, открывая свои парадные двери (будто и в самом деле именно для этого каменного Ленина), стоит Дом культуры. С колоннами! Там проходят концерты, а из областного центра иногда приезжают звезды местного разлива…
Но мы идем не к светло-бежевому зданию с колоннами, и даже не к салатовому дому с флагами, мы поворачиваем направо и идем к нашей серенькой школе, построенной в виде буквы «Г». У ворот школы первым делом вновь поворачиваем направо и добегаем до коричневых гаражей с покосившейся крышей. Тут Верка достает зелененький «Pall Mall», и мы закуриваем. Быстро курим сразу по две, Верка убирает изумрудную пачку в блестящую сумку.
У нее много хороших вещей, она одевается гораздо лучше меня. Может, потому что ее мать не старая. Она вообще родила ее в нашем возрасте, наверняка за это и была сослана к бабке в наше село… Но это не важно… Отец Верки работает дальнобойщиком, вроде как даже родной отец. Тоже молодой, все воспринимает как должное. Во время редких встреч он целует Верку в лоб и уходит спать. Моя мама говорит – он работает меньше, чем заявляет, просто у него есть вторая жизнь… Но и это не важно…
Верка красивее меня, моднее, а вот это уже проблема. Не для меня, для нее. Как только тонкая пачечка с содержимым, запрещенным к продаже несовершеннолетним, падает на дно сумки с учебниками, Верка обо мне забывает и, постукивая каблучками, несется в гущу событий, к Городским, к настоящим. А я остаюсь здесь, и считаю до десяти. Раз… Вдох… Два… Выдох. Три… Вдох.
3
Когда мы заходим в класс, я сажусь рядом с Ленькой. Он тоже ездит сюда на автобусе из другого приближенного населенного пункта (ему идти-то до Города двадцать минут, но он ездит). Домов у них чуть больше, но живется хуже. Все пьют. Его мать с отцом – тоже. Ленькин дом, как и мой, стоит прямо у дороги, по которой едут красивые уставшие машины. Едут работать, отдыхать, едут к родственникам и любовникам, едут на дачи и в бани, едут жить…
А мы остаемся в своих деревянных домах с маленькими красивыми окнами в резных рамах, смотрим через пыльные стекла на эти автомобили и думаем, что скоро придет и наш час, и мы поедем в большие города искать воздух, которым дышать приятнее, чем в наших березовых рощах.
Ленька ворчит и двигает свой рюкзак, я плюхаюсь рядом.
– Ну привет, Волосатый.
– А Верка тебя снова кинула? Хватит ей шестерить. Бессовестная бабенка.
– Но-но! Она тебе не бабенка! – улыбаюсь я и толкаю его локтем в бок.
Ленька тоже кривит рот в подобии улыбки, и мы ждем звонка. Скоро все закончится, скоро начнется другая жизнь. Верка перестанет меня стесняться, и мы все станем одной большой и дружной семьей. Будто что-то щелкнет в головах у всех этих мымр, и они поймут, что жить нужно дружно, что школа – это так романтично или еще какие-то сопли, не знаю…
Просто в один момент все границы стерлись, и мы стали не то чтобы дружить, а всего лишь не обращать друг на друга внимания, делать вид, что все хорошо, а мы милые друзья, которые разлетятся, как выросшие птенцы из гнезда, каждый в свой уютный уголок.
Это случится совсем скоро. Если честно, думаю, мы просто резко повзрослеем , начнем надеяться на выпускной, верить в его магию: вот он случится, как вспышка, и мы все станем взрослыми, красивыми, богатыми, свободными… Ну, а пока…
А пока я сижу на задней парте вместе с Ленькой Волосатым. Он убирает засаленные пряди за бледные уши и выглядит даже симпатичным. Немного сутулый, худощавый и высокий. Его острый подбородок вздернут, а серые глаза похожи на камушки. Он поворачивается ко мне и говорит:
– Хочешь напиться?
– А есть что?..
– Есть. Давай удерем?..
Мы придумываем сложную схему, разыгрывая неправдоподобный спектакль с моим разбитым коленом. Леньке поручают меня проводить, и вот мы уже на свободе. Я выхожу из школы и не забываю хромать. Ленька не смеется, но его глаза горят, и плечи немного подергиваются. Вообще он мне нравится – этакой мрачный отшельник.
Иногда я представляла его комнату, ее почти беспроглядную темноту, озаряемую лишь мистическим светом компьютера . Он сидит, склонившись над синим экраном, его темные волосы почти полностью закрывают лицо, в углу копошатся черви… Что? Почему, откуда черви? Об этом я не думала. Просто это был Ленька, мой Ленька, самый лучший и верный друг.
Мы идем по нашему Городу к реке, в овраг. Но справедливости ради отмечаем, что Город-то не совсем наш… не самый близкий и родной, он просто нас терпит, принимает, защищает, но и этого уже много.
– Ленька, а сигареты-то у Верки остались.
– Верку твою драть надо, палками по…
– Лень, я серьезно…
Он хлопает по карманам куртки и достает скрученную купюру. Немного мнется, бросает рюкзак на подтаявший снег и идет в первый попавшийся магазин. Паспорта у него не спрашивают: он высокий и хмурый. Пока его нет, я буду думать, с чего такая злоба к Верке – действительно обида за меня как за друга или же скрытая симпатия?.. Нет, проще. Подростковая страсть. Палками по… Я в красках представляю, как Ленька срывает с нее черную юбчонку, Верка кричит, но тонкие ивовые ветки уже занесены в воздух. Хлясь! Хлясь!
– На, куряка.
Ленька с ходу бросает мне беленькую пачку с красными буквами. Я ловко вскрываю ее и чиркаю спичкой.
– Спасибо, друг.
Мы доходим до оврага и садимся на поваленное дерево. Ленька начинает копошиться в рюкзаке, а я курю уже третью.
– Будешь?
– Ты же знаешь… Я и дым-то терплю только из-за тебя. Вообще пассивное курение еще опаснее. Я, можно сказать, тут жизнью рискую…
– Ах ты, мой смельчак! – Раскидываю руки, словно хочу кинуться к нему в объятья, и громко хохочу, давясь дымом и роняя сигарету. Ленька достает бутылку.
– Это что?
– Водка. У матери спер.
– Ну и дурак. Я это пить не буду.
– Я тоже.
– Так чего мы сюда тащились тогда?..
Ленька выдерживает небольшую паузу, а потом не глядя на меня, совсем просто и спокойно говорит:
– Смотри на реку. Или будешь спорить, что здесь хуже, чем в школе?
– Не буду.
– Тогда молчи.
И мы сидим и просто смотрим на воду. Лучи прыгают по маленьким волнам. Глазам немного больно, но лицо охватывает приятное тепло, здесь легко дышать. Дышать и молчать.