Душечка
Шрифт:
Мы молчали.
Помню, уже потом, почти перед самым концом моей нормальной жизни, он рассказал нам всю правду. Естественно с Веркой у них ничего не получилось, да они и не пытались, зато наша троица стала неразлучна… но только не в дни дежурства.
5
Тогда мы с Веркой второй раз подряд напросились в дежурные и, расставляя в столовой тарелки с желтоватым супом, не могли говорить ни о чем, кроме как о Ленькиной жизни.
– Так значит, ты не знала?
– Да, честное слово! У нас сложные отношения были, я их до конца и не понимала. Это теперь все по полочкам стало, а тогда…
– Небось напридумывала себе…
– Напридумывала. – Я поставила еще несколько тарелок и аккуратно положила хлеб рядом. – Я бы хотела все вернуть. Не знать. Это эгоистично, но тогда все казалось каким-то… таинственным, что ли…
– Это с непривычки.
– Ты о чем?
– О чем? О парнях, конечно. Опыта у тебя мало…
Это в Верке меня раздражало больше всего. Она активно пыталась приклеить к себе статус этакой роковой девушки, рано повзрослевшей и видавшей виды. Но все это было неправдой, и дальше мелодраматических фильмов с легкими эротическими сценами сама она не заходила, но вот покрасоваться любила. То специально размажет помаду и взъерошит волосы перед зеркальцем пудреницы, будто после утомительной ночи любви сразу прибежала в школу. То уронит из сумочки упаковку специфических резиновых изделий…
Это действовало на нервы. Не то чтобы я в свои шестнадцать чувствовала себя ребенком, просто мне не хотелось выставлять свои желания и потребности на общее обозрение.
А в Верке ощущалось полное отсутствие этих желаний, и именно поэтому (видимо, чувствуя себя слегка ущербной) она настойчиво выставляла свою фальшивую испорченность напоказ.
– Так значит, все оказалось очень прозаично…
– Более чем, Вер! – Я остановилась и серьезно посмотрела на нее. – Я за него боюсь.
– Не бойся. Все через это проходят.
Я знала, что она вновь лукавит, и сама еще не испытала этого опустошения после разрыва со свой «половинкой». Но сейчас меня интересовали не ее загнанные в современные рамки комплексы, а мой бедный Ленька.
А дело обстояло так.
6
Два года назад Ленька познакомился в чате с одной милой особой. Они обменялись фотографиями, и все закружилось. Долгие переписки, откровения, рассказы о своей семье, цифровые слезы и даже редкие звонки. Проблема была небольшая, но достаточно серьезная.
Мари Ледяная (фамилия была не настоящей, на самом деле она была обычной Мариной Бабуркиной, но Мари Ледяная звучала, безусловно, куда лучше) – в общем, Мари жила в Казахстане, и встретиться им с Ленькой было суждено лишь через пару лет, когда одному из них стукнет восемнадцать. Своего совершеннолетия первой достигала Мари, а значит именно она и должна была совершить небольшое путешествие.
Целых два года они планировали совместное будущее. Ленька копил деньги, закупал гречку и макароны, чтобы быть готовым ко взрослой семейной жизни на съемной квартире в нашем Городе. Он даже дневник вел, в котором зачеркивал дни до приезда Мари. В этом же календаре он обвел красным дату их планируемой свадьбы. Мари должна была привезти с собой красивое синее платье, в котором она отгуляет свой «казахский» выпускной и, собственно, станет женой нашего Волосатика.
Но отношения – это тяжелый труд, даже если это отношения на расстоянии.
Целый год Мари была идеальной девушкой и мечтой Леньки, но после начала меняться, объясняя это приближающимися экзаменами и недовольством «мамки» ее скорым отъездом.
Ее мамку не радовал даже тот факт, что Мари станет полноправной гражданкой нашей страны и законной супругой Леонида. В связи с этим настроение возлюбленной ухудшалось, и вскоре произошла первая крупная ссора, в которой Мари заявила, что все их отношения – бред собачий, ведь реальной поддержки она не ощущает. Но Ленька, будучи настоящим мужчиной, не растерялся и тут же выслал ей тысячу рублей на первейшие нужды, зная, что из-за постоянных ссор с матерью Мари сейчас живет у подруги.
Конец ознакомительного фрагмента.