Чтение онлайн

Шейх, мой милый Шейх. Дало молча, он был воплощением заботливости.

– Так лети, - счастливая улыбка так ему шла, что сердце защемило от ее вида.
– Я с-с-с нетерпением жду тебя, моя маленькая.

Сморгнув не прошенные слезы. Сглотнула ком в горле.

– Не могу, - ответила с грустной улыбкой.
– Прости. Я не смогла.

– С-с-сможешь, Юшани. Ты вс-с-се с-с-сможешь.

Горечь растеклась в груди. Да, именно таким оптимистичным я его и запомнила. Он готов был вести за собой, не теряя надежду.

– Прости, не в этот раз, - тихо произнесла, чувствуя подступающий ком.
– Прошу, не забывай меня. Хочу, чтобы меня хоть кто-то любил, по-настоящему любил.

– Юшани, о чем ты? – переспросил Шейх, пытаясь поймать мой взгляд. Я же водила пальцем по витиеватому рисунку его туники, поглаживая камни, вспоминая, как они блестели, переливаясь на свету темными гранями.
– Тебя много кто любит.

Покачала головой, жадно взглянув в лицо любимого, сквозь пелену непрошенных слез. Я хотела запомнить каждую его черточку, морщинку, хотела вновь утонуть в зелени его глаз.

– Юшани, что произошло? – встревожился не на шутку Шейх.

Это было так странно, нетипично для моих снов. Я потянулась поцеловать любимого, но он резко отстранился. Я устало откинулась на его руку, а он склонился надо мной. Осмотревшись вокруг, я удивилась, увидев, что мы лежим на песке. Я в защитном костюме, а Шейх в национальной тунике с вышивкой.

– Юшани, ты где? – требовательно спросил Шейх, обводя пустынный пейзаж взглядом.

А у меня от обиды слезы стекали по вискам, щекоча кожу. Я сейчас умру, а он даже поцеловать меня не хочет. Неужели это наказание мне за все? За предательство? За то, что не была сильной.

– Я люблю тебя, Шейх, - тихо произнесла и прижала пальцы к его губам.

Лацерт скинул руку и жестко потребовал:

– Юшани, пос-с-смотри мне в глаза, - придавил руками мне плечи. Я испуганно замерла, проваливаясь в черноту его глаз. Шейх был зол и яростно шипел на меня: – Где ты находишьс-с-ся? Где? Юшани, ответь!

Яркая вспышка воспоминаний о том, как падала на планету Итокрас, и как борткомпьютер проверял координаты, ослепила меня, вызывая боль. Я жалобно застонала, сжимая виски.

– Юшани, нет! С-с-стой, Юшани! Не закрывай глаза!– Шейх кричал, усиливая и без того режущую боль.

С трудом разлепив веки, поняла, что я еще не умерла. Что я должна еще помучиться, чтобы заслужить ее приход. А сон кончился, выкидывая меня в суровую реальность. Сухой воздух выжигал легкие. Ветер поднимал песок, который попадал в рот и забивался в глаза.

Кабину пилота разорвало на части. Я висела на ремнях, которые давили на грудь и плечи. До земли было метра два. Отстегнув ремни, кулем упала, жалобно застонав, когда ногу пронзила острая боль.

– Черт, черт, черт! – в сердцах выругалась, понимая, что она сломана. Оглядываясь в поисках аптечки, заметила ее на стенке другой части кабины, которая упала поодаль, метров сто придется ползти под испепеляющими лучами. Проверила защиту, отмечая, что жить мне осталось восемь часов. Не так уж и мало. Если суметь зашифровать сигнал, можно попробовать кинуть маячок. Лацертский язык продолжал оставаться нераспространённым, и мне может посчастливиться, если его успеют перехватить те, кому он будет адресован.

Прикрыв глаза, попыталась нащупать капюшон. Осторожно перевернулась на живот, стараясь, чтобы песок не попал в рот и нос, натянула защитную ткань на голову.

Затем только поползла до аптечки. Как я ее достану, пыталась не думать, просто видела цель, обозначенную ярким красным крестом, и ползла до нее. Местная звезда жарила меня, припекала. Пот застилал глаза. Ползла, вспоминая учебные годы в военной академии, где если приподнимешь голову, получаешь штрафной выстрел, главное было успеть пригнуться. Когда раздавался щелчок, замирали все, и только окрик сержанта заставлял двигаться дальше.

Странный нарастающий гул неожиданно послышался за барханом. Но ждать, чтобы выяснить, кто это, не стала. Мне оставалось несколько метров доползти до обломка кабины, чтобы спрятаться под ее тень. Про аптечку забыла, как и про боль, которая пульсировала, в отличие от меня не забывала напоминать о себе.

Гул приближался. Оружия с собой у меня не было. Оставалось надеяться, что это не пираты. Обтерев пот с лица, оглянулась, не окружают ли меня.

Но вокруг был вымерший пейзаж. Бескрайная пустыня, обломки моего звездолета, глубокая борозда, так усердно сделанная им. Раскаленный воздух поднимался к поверхности, размывая очертания.

Минуты ожидания длились, казалось бы, бесконечно. Я пыталась глазами отыскать хоть что-нибудь, что можно использовать как оружие. Обломков было много. Присмотрев острый кусок обшивки, подтянула его к себе ближе. Перехватившись поудобнее, уже чувствуя себя хоть чуточку защищенной, была готова встретить того, кто так громко приближался. Этот гул был присущ механическим моторам.

И вот, наконец, показался металлический корпус неизвестной модели вездехода. Машина замерла на самом верху бархана, словно водитель осматривал место крушения звездолета. Я затихла, сощурившись, ждала, что будет дальше. А дальше был еще один гул, мощнее и звучал он сверху. Большая тень накрыла обломки звездолета, и я осмелилась выглянуть из своего укрытия, чтобы рассмотреть, кто прилетел. То, что я успела разглядеть, прежде чем раздались первые выстрелы, кольнуло сердце в плохом предчувствии.

Черный звездолет военной раскраски времен войны, без опознавательных знаков, мог принадлежать только пиратам! И только они могут стрелять без предупреждения по местным жителям. Механический вездеход был итарианским. Я честно уже попрощалась с ними, когда снаряд взорвался, точно попав в него, но я поспешила. Невзрачная на вид техника не только выдержала удар, но и открыла встречный огонь. Я забилась под обломки, прикрывая руками голову. Бой был нешуточный и, что удивительно, равный. Снаряды итарианцев пробивали корпус звездолета пиратов, принося ощутимый ущерб.