Чтение онлайн

Они ведь и правда являются квинтэссенцией ярких впечатлений.

Джантор и сам нередко запускал свои записи. Снова ощутить скорость, мощные потоки воздуха, насладиться великолепным видом с высоты.

Джесина почти права. Но лишь почти. Чего-то не хватало. Он никак не мог точно сформулировать, чего именно. Ощущения практически неотличимы от настоящих. Но не до конца. Что-то пропадало.

* * *

Проблема давняя. Джантор столкнулся с ней 8 лет назад, когда начал создавать нейроклипы экстремальных развлечений. Сперва полагал, что по неопытности убирает часть важных ощущений. Потом списывал на несовершенство программ регистрации нейронных импульсов. Однако с тех пор и опыт накопился внушительный, и программы записи с каждым годом улучшаются, но проблема осталась.

И проблема общая. На форумах любителей экстрима регулярно появлялись сообщения, что в нейроклипах чего-то не хватает. Чаще всего от новичков, только начинающих осваивать головокружительные прыжки, и желающих поделиться впечатлениями.

Некоторые советовали не ломать голову, а радоваться тому, что получается. Другие пытались проблему анализировать. Неоднократно собирали большие, до сотни человек группы, и детально разбирали сигнатуры отдельного прыжка. Но безрезультатно. В реальном экстриме оставалось что-то, нейроклипам недоступное.

Отведав пудинг Касанты, по-своему не менее великолепный, чем прыжок с парашютом, Джантор поднялся в свою комнату и в очередной раз принялся изучать записи нейронных сигнатур, сравнивая их с отредактированным вариантом.

Все вроде верно. Ничего важного не пропало, убрано лишь то, что мешает и зашумляет. Но чего-то не хватает. Причем не только в клипах, но даже в исходных нейрозаписях.

Ерунда какая-то. Это попросту невозможно.

Он провозился до позднего вечера, но единственным результатом стало разочарование от неудачи. К счастью, у каждого жителя ФИОМСа есть стопроцентный способ любые дневные неприятности компенсировать и даже перекрыть.

Нейрокайф.

Миллионы электродов, посылая импульсы в зоны удовольствия, даровали человеку самое сильное и яркое из всех возможных наслаждений. Стоило запустить программу, и в считанные секунды Джантора захлестнула нарастающая волна блаженства. В сознании слились воедино приятное тепло солнца и освежающий ветер, безудержный смех, умопомрачительная скорость и восхитительная легкость полета, предвкушение увлекательного путешествия и счастье от возвращения домой, радость встречи со старым другом и триумф догложданной победы. Равно как и десятки других приятных ощущений. Забыв прочие мысли, сознание купалось в безграничном океане фантастического удовольствия.

И даже когда действие программы закончилось, он вспоминал и смаковал мгновения чистого, абсолютного счастья. В такие минуты Джантор немного сожалел, что по устоявшейся в ФИОМСе практике человек наслаждался нейрокайфом лишь один час в сутки. Вечерние полчаса бесследно поглощали все дневные проблемы и огорчения, те словно растворялись в океане безграничного наслаждения. А утренние минуты удовольствия заряжали человека энергией.

Он в очередной раз задумался, почему нейрокайф нельзя продлить? Ведь никаких теоретических ограничений вроде бы нет. Но почти сразу накатила странная, необъяснимая скука. К черту дурацкие мысли, лучше просто спать.

Утром, после очередного получаса нейрокайфа пребывая в отличном настроении, поехал на работу. Институт нейротехнологий размещался в длинном восьмиэтажном здании на территории Техасского университета. Нижнюю половину занимали разработчики технической начинки нейробуков - более совершенные методы вживления электродов, быстрые процессоры, объемная память и прочие новшества.

На верхних работали программисты. Несмотря на формально вдвое большее число сотрудников тут почти всегда пустынно. В отличие от заставленных сложнейшими экспериментальными установками помещений внизу здесь обстановка лаборатории зачастую ограничивалась дюжиной кресел. Другое, впрочем, излишне. Вся работа выполнялась мысленно, на компьютере, расположенном прямо в голове.

Среди множества задач наиболее грандиозным и важным являлся проект "Идеальное движение".

Нейробук позволял загружать в мозг технику движений точно так же, как тексты и музыку. Изначально использовались сенсомоторные сигнатуры мастеров, опытных профессионалов, спортивных чемпионов. Многомесячные тренировки ушли в прошлое, теперь человек мог за полчаса освоить жонглирование, крученую подачу или зажигательный танец.

Но даже непревзойденный чемпион не способен двигаться безупречно. К тому же навыки любого человека оптимизированы под собственное тело. А потому чужие нейросигнатуры использовались как базис, отталкиваясь от которого человек формировал свою технику движений.

И восемь лет назад глава Калифорнийского института нейротехнологий Хейбурк выдвинул концепцию "Идеального движения". Исходя из задачи, строения костей и тренированности мышц человека нейробук должен рассчитать идеальную траекторию движений, а следом нейросигнатуру, это движение осуществляющую. Работа оказалась столь сложной и масштабной, что уже спустя полгода стали подключаться другие институты. Сейчас над ней работало свыше миллиона человек.

В понедельник профессор Брэмино традиционно подводил краткий итог прошлой недели, причем не только их лаборатории, а всего проекта. На сей раз таковым стало создание сотрудниками Стэнфордского университета новой версии виртуальной среды для расчета траектории движения предметов. И теперь необходимо интегрировать ее в их собственную программу генерации сенсомоторных нейросигнатур для бросков.

Четыре часа пролетели быстро. Пообедав, Джантор решил домой не ехать, а отправился в ближайший парк. Выбрал скамейку в тени огромной сосны и принялся за вчерашнее дело - нейроклипы. Обработал последний прыжок, неприятность с Эвандором, разумеется, убрал.

Оставаться должно лишь самое лучшее. И снова задумался о потерянных ощущениях. В последней записи это чувствовалось особенно четко.

Вечером заглянул к Шинвину.

– Ты как, обработал прыжки?

– Почти все. А ты?

– Закончил. Как у тебя, удается передать ощущения?

– Полет отличный, обзор прекрасный, восторг запредельный. А что?

– Ну, не создается ощущения, будто что пропадает?

Друг слегка нахмурился.

– Ты опять об этом?
– с полминуты Шинвин сидел молча, затем махнул рукой.
– Да не забивай ты голову. У всех экстремальщиков такая же трудность. Но остальные то в восторге. Они даже не подозревают о потере. И сам я, честно говоря, даже не могу точно сформулировать, чего не хватает.