Чтение онлайн

Джантор помнил страх по детским годам. Помнил, какое волнение и сомнения охватывали его перед прыжком с высокой вышки. Вся решимость, владевшая им, когда он лез наверх, словно испарялась. Некоторые ребята, так и не сумев этот страх перебороть, прыгать вообще отказывались.

Он знал девочку, которую когда-то покусал злобный пес, и она панически боялась всех собак. Даже самых маленьких и безобидных.

Помнил длительные, в несколько дней походы. Красивый и завораживающий днем, с наступлением сумерек лес преображался. Он обступал освещенное костром пространство сплошной темной громадой, поглощал, будто вытягивал свет. Безобидные, ясно различимые днем, ночью искаженные тенями кусты и камни казались неведомыми чудовищами. Отовсюду доносились тысячи шорохов, далекие крики неизвестных зверей, скрипы, похожие на стон. Каждый, кому приспичило выйти за круг света, старался поскорее в него вернуться.

Детские эмоции вообще доставляли воспитателям массу хлопот. Иногда не хотелось спать, и тогда маленькие фиомсяне выдумывали забавы, будившие соседей посреди ночи. Во время важной контрольной вдруг охватывало такое волнение, что все выученное ребенок начисто забывал. Порой накатывала необъяснимая грусть, и ни любимые игры, ни веселые мультики, ни сладости не могли ее рассеять. Наконец, любая ссадина и царапина неизменно сопровождалась болью.

Вживляемый в 14 лет компьютер все менял. Гипногенная программа позволяла легко и быстро уснуть. Другая в считанные секунды успокаивала самое сильное волнение. Нейробук полностью подавлял боль, а любые печали бесследно растворялись в океане даруемого нейрокайфом удовольствия.

И от страха вживленный компьютер должен избавлять. Даже сознавая риск несоизмеримо более высокий, чем при детских играх, Джантор никогда не испытывал перед прыжком сомнения. И ни разу не слышал, чтобы другой взрослый фиомсянин чего-либо боялся. Они оценивали опасность, обсуждали ее, просчитывали. Но спокойно, осознанно, и если находили риск приемлемым - действовали. Руководствуясь не эмоциями, а разумом.

Подавляющие страх нейропрограммы безусловно есть. Но почему операционная система не показывает их наличия? Вместо ответа на старый вопрос он получил новый.

Когда он поделился загадкой с Шинвином, приятель пожал плечами.

– Может, ты просто преувеличиваешь значение страха? Так сказать, зациклился на нем. Да, дети порой боятся совершенно безобидных вещей. Но когда мы становимся взрослее, то понимаем, что темнота, пауки и тому подобные штуки сами по себе опасности не представляют. Вот и все.

Джантор покачал головой.

– Эмоциональный уровень более древний и сильный. Он действует автономно, независимо от нашего сознания. Боль не прекратится лишь потому, что человек уже знает о травме, и дальнейшее страдание с практической точки зрения бессмысленно. Он все равно будет мучиться от боли, и понадобится соответствующая программа нейробука. Она в операционной системе есть. Со страхом должно быть то же самое.

– Но ты сам говоришь, что ее нет. А раз ее нет - значит, нет. И потом, эмоциональный страх почти всегда порождается болью. А если ее нет - откуда взяться страху? Нейробук устраняет первопричину, и, вероятно, отдельная программа попросту ненужна.

Но Джантор чувствовал, что она есть. Он связался с бывшим однокурсником, работавшим в Сиэтле над совершенствованием операционной системы нейробука. Правда, Олсандо занимался вопросами проецирования изображений в зрительную кору мозга, и о программах, управляющих страхом, никогда не слышал.

– А может такое быть, что операционная система какие-то файлы просто не видит?

Вопрос приятеля сильно озадачил.

– Теоретически - да, - наконец ответил он.
– В файловом менеджере прописаны адреса всех как имеющихся, так и вновь загружаемых файлов. И если адрес какого-либо файла не прописан - его как бы нет, программа его не увидит. Вот только, - Олсандо помедлил, - программа ведь очень надежна, последний сбой был... Я сейчас гляну в архивах.

Копался он там минуты три.

– Последняя зафиксированная жалоба на сбой файлового менеджера поступила 32 года назад. С тех пор каждый день 130 миллионов человек передают с его помощью десятки и сотни файлов, и ни одной потери или ошибки копирования. Он абсолютно надежен. Если файловый менеджер не видит какой-либо файл - значит, его попросту нет.

Слова Олсандо зародили в душе Джантора сомненья. Может, прав Шинвин, говоря, что он чересчур зациклился на проблеме страха. И никаких программ управления им действительно нет.

Должны быть. Слишком многое указывает на их наличие. Но как эти файлы найти? Как вообще убедиться в существовании нейропрограмм, которые операционная система не видит? Эти вопросы занимали мысли Джантора каждый день. Неоднократно он принимался снова искать - вдруг что-то пропустил. Но всякий раз поиски навевали ужасную скуку. И душа тянулась к занятиям поинтереснее.

Самое лучшее среди них - конечно же, полеты. Шинвин после серии неудачных попыток освоился с одновременным управлением телом и самолетом настолько, что сумел поймать трос. Полет привел друга в неописуемый восторг, и по возвращении он принялся делать нейроклип.

А Джантор вместе с Джесиной, расположившись на веранде, стали подбирать для нейроклипов подходящую музыку. Требовалось нечто быстрое и стремительное, в унисон головокружительному полету.

Он первым обратил внимание на затормозивший у обочины фургончик. Вышедшая из него миниатюрная девушка с короткими светлыми волосами глядела то на них, то на дом, словно хотела что-то спросить.

– Нужна помощь?

– Я Розайла. В жилищном комитете сказали, что у вас есть свободная комната, - с робкой улыбкой ответила она.

– Целых две. Выбирай любую.

Через минуту вокруг новой жительницы собрались все обитатели дома.

– Надолго к нам?
– спросила Касанта.

– Думаю, на год. Я на практике в травматологии.

Мозакро рассмеялся так резко, что девушка вздрогнула.

– В больницу можешь не ездить, пациенты прямо перед тобой.

Остальные тоже засмеялась, Розайла же растерянно захлопала длинными ресницами, на шаг отступила.

– Не пугайся, - Джесина шагнула к ней, взяла за руку.
– Просто вот эти двое собирают вывихи, переломы и другие травмы. У них еще третий приятель есть, сейчас как раз со сломанной ногой ходит. Так что тебе дали наш адрес, чтобы сразу поближе к пациентам, - она снова засмеялась.