Две любви
Шрифт:
Человек остановился и не торопясь повернул голову, в это время на него упал свет. Его глаза обратились к королеве, тёмный абрис которой выделился на светлом фоне, освещённом извне. Она немного вздрогнула, как бы желая скрыться; затем заговорила нервным тоном вполголоса, несколько смущённая этим присутствием, на которое она не рассчитывала.
— Что это? — спросила она. — Зачем вы здесь?
— Потому что я знал, ваше величество, — ответил спокойно Жильберт, — что вы здесь.
— Вы это знали, — спросила королева. — Каким образом?
— Я видел вас… я следовал за вами.
Королева чувствовала под своим капюшоном, как горячая волна крови прилила к её лицу. Жильберт остановился перед дверью и таким образом представлял прекрасное зрелище при свете, падавшем от светильника. Он был бледен, но не такой, как Бернар, худощавый: это была сильная, крепкая худоба молодости, а не поста и аскетической жизни; он был серьёзен, но не печален, энергичен, но не вдохновлён, а его лицо было скорее благородно, чем красиво. Элеонора любовалась им несколько минут, прежде чем продолжала допрос.
— Вы следовали за мной, — сказала она. — Зачем?
— Чтобы добиться от вашего величества одного слова.
— Ответа на вопрос, который вы задали мне сегодня? — спросила она.
— Да.
— Разве это так спешно? — заметила Элеонора. Королева слегка засмеялась, а Жильберт вздрогнул от удивления.
— Ваше величество, — возразил он, — писали мне так настойчиво…
— Так вы любопытны, только благодаря повиновению? — сказала королева. — Мне это нравится. Вы будете вознаграждены. Но я изменила мнение. Если бы надо было написать письмо вновь, я не написала бы его.
— Это было письмо друга, — возразил Жильберт. — Разве вы хотите от него отречься?
Лицо Жильберта выражало неизмеримое разочарование. В своём томительном беспокойстве он приблизился к Элеоноре и опёрся рукой на косяк двери. Королева отстранила его и улыбнулась.
— Разве оно было такое дружественное? — спросила она. — Я не помню… Но я это сделала ненамеренно.
— Государыня, — сказал Жильберт. — Какое же ваше намерение?
Голос молодого человека был решительный и немного холодный.
— О! — воскликнула королева. — Я совершенно его забыла. Она ещё раз слегка засмеялась и наклонила голову.
— Если ваше величество, — возразил Жильберт, — нуждались во мне, может быть, я понял бы это. Беатрисы здесь нет. Я рассматривал сегодня каждую из ваших дам, я искал во всех рядах… её не было. Я спрашивал вас, где была она, но вы не пожелали мне ответить и разгневались…
— Я разгневалась!.. Вы бредите?.. — воскликнула королева.
— Я думал, что вы разгневались, потому что изменились в лице и не хотели более со мной говорить.
— Вы не правы. Только дурак может разгневаться, благодаря своему незнанию, — сказала королева.
— Все ваши слова загадочны, — возразил Жильберт.
— А вы недостаточно ловки, чтобы их угадать. Полно! Для доказательства, что я не была разгневана, я прогуляюсь с вами по деревне. Теперь поздно.
— Ваше величество, одна? — спросил Жильберт.
— Если вы следили за мною, — возразила Элеонора, — то вы это хорошо знаете. Пойдёмте.
Она слегка отстранила его, чтобы выйти, и минуту спустя они прошли тёмное пространство перед церковью. Жильберта не легко было удивить, однако при мысли, что он прогуливается в такой поздний час по маленькой французской деревушке с самой могущественнейшей государыней Европы, он дал себе отчёт, что им руководит судьба.
Дорога была неровная и поднималась в гору по другую сторону площади. В продолжение нескольких минут они молча шли друг возле друга. Издалека доходил до них звук множества грубых голосов, поющих застольную песню.
— Дайте мне вашу руку, — внезапно сказала королева.
Говоря это, она протянула свою руку, как бы опасаясь споткнуться. Исполнив её требование, Жильберт пошёл в шаг с ней, и они продолжали двигаться друг возле друга. Он никогда до сих пор так не ходил под руку и, может быть, никогда не был так близко ни к какой другой женщине. Им овладело неописанное волнение: он чувствовал, что его шаги не так твёрды, а голова пылала, руки же были холодны. Далёкий от мысли любви, он воображал, что он — игрушка таинственных и пленительных чар. В то же время у него явилась минутная уверенность, что это чувство было дурно, но вместе с тем, если бы эта привлекательность усилилась, он не мог бы ей противостоять.
Элеонора не была бы женщиной, если бы не поняла состояния своего спутника.
— Что это такое? — спросила она с нежностью и улыбаясь под своим капюшоном.
— Что такое? — ответил нервно Жильберт. — Ничего нет. Что же вы хотите?
— Ваша рука дрожала, — возразила королева.
— Я испугался оттого, что вы едва не упали, — ответил он.
Королева разразилась смехом и сказала:
— Разве вы так озабочены моей безопасностью?
Жильберт ответил не сразу.
— Это странно, — сказал он наконец, — что ваше величество избрали такой поздний час для своего выхода.
— Я не одна, — возразила Элеонора.
В этот момент её нога скользнула, а рука сжала руку Жильберта. Он, считая Элеонору в опасности, обхватил её за талию и удержал. Так как он её слегка прижал к себе, то ощутил таинственное влияние этого могущественного соприкосновения.
— Я никогда не поскользнусь, — заметила Элеонора, желая объяснить своё движение.
— Нет, — отвечал Жильберт, — естественно нет…
И он продолжал крепко её прижимать. Она сделала лёгкий, неопределённый жест, выражавший её желание, чтобы он отпустил её, и сделала вид, как будто хочет своей свободной правой рукой отнять его руку от своей талии. Он почувствовал, как бесчисленное множество огневых искр пробежало у него с головы до ног, и он увидел сотни огоньков там, где был мрак.
— Оставьте меня, — сказала она тихо.
Сопровождая эти слова лёгким движением руки и тела, она как бы случайно склонила на секунду голову на грудь молодого человека.
Огонь в венах Жильберта сделался ещё жгучее, а огоньки перед глазами заблестели сильнее, и сознавая, что он делает нечто ужасное и в то же время бесконечно сладкое, он прикоснулся губами к тёмной материи, скрывавшей рыжеватые волосы королевы.
Но она, казалось, не замечала этого безумного поступка. Минуту спустя Элеонора, по-видимому, прислушивалась к какому-то шуму и быстро повернула голову, как бы услышав что-то.