Чтение онлайн

— Под словом «наивны» вы подразумеваете «глупы», или хотите сказать «неучены»?

— Ни то, ни другое, — ответила она, не глядя на него. — Я хочу сказать, что вы невинны.

— О!

Жильберт произнёс это восклицание выразительным тоном, обозначавшим скорее изумление, чем удивление. Ни за что на свете он не мог понять её слов. Видя её нежелание их разъяснить и чувствуя себя неловко, совершенно естественно он перенёс атаку на иную почву.

— Вы изменились, — сказал он холодно. — Я полагаю, что вы окончили ваш рост, как это называют.

В продолжение минуты Беатриса ничего не говорила, но её губы тряслись, как будто удерживая улыбку; затем, будучи не в состоянии более сдерживаться, она разразилась смехом.

— Я не могу того же сказать о вас, — возразила она наконец. — Вы наверно ещё не кончили расти.

Это менее понравилось Жильберту, чем то, что она сказала ранее, так как он был настолько ещё молод, что желал казаться старше. На этот смех он ответил презрительным взглядом. Она была слишком женщиной, чтобы не понять наступившего момента, который давал возможность убедиться в истине, захватив Жильберта врасплох.

— С какого времени любит вас королева? — спросила Беатриса внезапно.

И в то время, как молодая девушка делала вид, что на него не смотрит, она наблюдала каждую черту его лица и заметила бы даже движение ресницы, если бы ей не пришлось видеть ничего другого. Но Жильберт действительно был изумлён и воскликнул:

— Королева?.. Королева меня любит, но… Не потеряли ли вы рассудок?..

— Ничуть! — сказала она спокойно. — Об этом идёт слух при дворе. Говорят, король ревнует вас…

Она засмеялась… на этот раз весело, видя, что в действительности нет и мысли о правде. Затем она вдруг сделалась серьёзной, так как ей пришло в голову, что она, быть может, совершила неосторожность, вложив ему в голову эту мысль.

— По крайней мере, — поправилась она, — об этом говорили в прошлом году.

— Вы совсем с ума сошли, — ответил он, не улыбаясь. — Я не могу допустить, что такая абсурдная идея могла вам прийти в голову. Прежде всего королева никогда не захотела бы взглянуть на бедного англичанина, как я…

— Я вызываю на бой все равно, всякую женщину, которая вами ни любовалась бы, — сказала Беатриса.

— Почему? — спросил он с любопытством.

— Вы спрашиваете чистосердечно, или это опять наивность?

— Я полагаю, и то и другое, — ответил Жильберт оскорблённым тоном. — Вы очень умны.

— О, нет! — воскликнула она. — Ум совсем другое.

Затем она переменила тон, и её лицо особенно смягчилось, когда она взяла его за руку.

— Я очень рада, что вы не верите этому, — сказала она, — и в особенности не хотите, чтобы вас находили красивым. Но я думаю, королева действительно вас любит, и если она прислала за мной в Англию, то просто с целью привлечь вас во Францию. Очевидно, она не могла знать…

Она не окончила, и он, естественно, спросил, что она намерена была сказать, и настаивал, желая узнать.

— Королева не могла знать; — сказала она наконец, — что встретясь, каждый из нас покажется так чужд другому.

— Я вам кажусь таким чуждым? — спросил он печальным голосом.

— Нет, — ответила она, — наоборот. Я вижу, что вы ожидали увидеть меня совершенно другой.

— Поистине, нет! — воскликнул Жильберт с оттенком негодования. — По крайней мере, — прибавил он второпях, — если бы я и думал что-нибудь подобное, то я никак не ожидал найти вас хоть наполовину такой хорошенькой, наполовину…

— Если бы вы думали о чем-нибудь подобном… — прервала его смеясь Беатриса.

— Вы хорошо знаете, что я хочу сказать, — произнёс он, раздосадованный своей нетактичностью.

— О да, конечно, знаю… — ответила она. — Вы смущены.

— Если мы будем только ссориться, то я сожалею, что пришёл сюда.

Снова она переменила тон, но на этот раз не дотронулась до его руки. В ожидании он надеялся, что она это сделает, и был странно разочарован.

— Ничто не может меня оскорбить! Вы не знаете, как я старалась увидеть вас в течение прошлого года! — воскликнула молодая девушка.

— Разве вы не могли написать мне одно слово? — спросил он.

— Я — узница, — ответила она серьёзно, — и не следует, чтобы королева застала вас здесь, но нечего опасаться, двор отправился в собор к обедне.

— Почему же вас оставили? — спросил Жильберт.

— Мне всегда говорят, что я не достаточно сильна, в особенности, когда я могу иметь случай увидеть там вас. С тех пор, как меня привезли из Англии, я никогда не имела разрешения быть с другими на придворных собраниях.

— Вот отчего я не видал вас в Везелее, — сказал он, внезапно поняв все.

Для него понять было то же, что действовать. Он мог бы встретить затруднение убедить себя на досуге, что он серьёзно влюблён в Беатрису; но захваченный внезапно, врасплох, он не имел самого лёгкого сомнения относительно того, что он должен делать. Прежде чем она ответила на его последние слова, он встал, схватил её за руку и увлёк за собой.

— Пойдёмте! — воскликнул он. — Я легко могу вас вывести по дороге, которая привела меня сюда. Через несколько минут вы будете так же свободны, как и я!

Но, к его большому удивлению, Беатриса, казалось, скорее была расположена насмехаться над ним.

— Куда мы пойдём? — спросила она, отказываясь покинуть своё место. — Вас поймают прежде, чем мы достигнем городских ворот.

— А кто смеет нас тронуть? — спросил Жильберт с негодованием. — Кто осмелится поднять на вас руку?

— Вы храбры и сильны, — ответила Беатриса, — однако вы не армия, тогда как королева… Но вы не хотите верить, что я говорю.

— Если королева когда-либо имела желание видеть моё лицо, ей только стоило прислать за мной. Уже три недели тому назад я её видел на расстоянии пятисот шагов.