Две половины победы
Шрифт:
– Это Двуликий! – пискнул он. – В сторону!
– Какой-такой Двуликий? – не поверил страж. – Перегрелся ты, что ли?
– Извините, что вмешиваюсь, – сказал я и, когда привратник повернул голову ко мне, приподнял капюшон, чтобы он мог как следует рассмотреть мое лицо, – но вам действительно придется нас пропустить.
Через несколько минут мы уже поднимались по лестнице в главный зал. Сзади бежал дворецкий и безостановочно тараторил про то, как все они ждали, верили и надеялись на мое скорейшее прибытие.
Возле самого зала он немыслимым образом просочился между Круглым и мной и, толкнув огромную железную дверь, воскликнул:
– Двуликий, мой линго!
После чего куда-то исчез, оставив нас наедине с правителем Конты.
Честно говоря, линго не производил впечатления мудрого и властного правителя. Скорее он был жалок – маленький, с чуть поседевшей бородкой, узкими бегающими глазками. Росточку небольшого, сложен хлипко.
Завидев меня, он всем телом вжался в трон.
– Не трогай меня, Двуликий! – пропищал он. – Я… я всё объясню!
Я открыл рот… и закрыл. Бесполезно спрашивать, что он хочет мне объяснить. Он считает меня богом, а боги обязаны всё знать.
– Можешь забыть о том недоразумении, – махнул рукой я. – У меня к тебе важное дело.
Мои слова, похоже, приободрили линго. По крайней мере он расправил плечи, выпрямил спину и гордо задрал подбородок. К сожалению, это нисколько не помешало ему оставаться таким же ничтожеством в моих глазах.
– Что за дело, о Двуликий? – растягивая слова, молвил правитель Конты.
– Гм… Об этом я сообщу тебе утром. Наш путь в твои земли был долог и труден. Поэтому мы хотели бы для начала отужинать, искупаться и выспаться.
– О, разумеется! – еще больше обрадовался линго и хлопнул в ладоши: – Живо накрыть стол для дорогих го…
Не успел он договорить, а дверь на лестницу уже распахнулась, и два молодых контийца внесли стол на коротких ножках. За ними следовали наряженные девушки с вышитыми шелком подушками в руках.
Нас словно бы ждали.
Прислуга установила стол посреди зала и разложила вокруг него подушки – по одной возле каждой из четырех сторон. Не успели девушки выйти, а на столе уже начали появляться самые разнообразные блюда – расстарались поварихи, нечего сказать! Тут тебе и знаменитые валирские омары, от которых в свое время отказался Круглый, и валитанская хрюшка в яблоках, и местные «деликатесы» – такие как, например, кумыс и суп из трав.
Ломать голову, откуда здесь взялись традиционные веронские кушанья, я не стал – чудесные ароматы задурманили мой мозг, и в животе призывно заурчало.
– Ну, – сказал линго, когда последнее блюдо с простыми и незаменимыми хлебными лепешками опустили на центр стола, – можем приступать!
Долго уговаривать нас не пришлось – высохшие сухари, которыми мы питались всю дорогу, ужасно всем осточертели. Линго только довольно хмыкал, когда очередное глиняное блюдо пустело и убиралось со стола на ковер. Сам он почти не ел: время от времени покусывал лепешку да запивал ее вином из фигурного бокала – ему за годы правления успела надоесть и эта еда.
Во время трапезы мы не обмолвились и словом: беседу с Круглым и Литолайн я отложил до позднего вечера – если, конечно, нам все же удастся остаться наедине, – ну, а с правителем Конты я собирался поболтать с утра. Он, конечно же, не решался поторопить события.
После того как опустело последнее блюдо, линго снова хлопнул в ладоши. Я ожидал, что по его зову явится толпа молодых контиек и без лишних разговоров приступит к уборке, но ошибся – в зал вошел уже знакомый нам дворецкий.
Статный, высокий (что для кочевников редкость!), он походил на всесильного и мудрого линго больше, чем настоящий правитель Конты. Впрочем, дворцовые интриги для корлогцев – вещь незнакомая, и вряд ли стоит ждать, что слуга поднимет руку на хозяина…
Хотя и в Веронии когда-то не знали, что кинжал в спину является ключом ко всем дверям…
За неимением лучшего занятия я разглядывал дворецкого, а линго тем временем втолковывал ему, что от него требуется:
– Отведи Двуликого и его спутников в комнату Чистоты и проследи, чтобы их обмыванием занимались лучшие купальщицы в Конте. После того как наши досточтимые гости всласть понежатся в теплых водах, проводи их в отдельные покои. – Линго бросил дворецкому ключ. – И до самого утра не смей их беспокоить!
– Всё понятно, мой линго. – Дворецкий низко поклонился хозяину и повернулся к нам: – Прошу вас, о Двуликий, следуйте за мной!
Отказывать ему я, разумеется, не стал.
Ведомые дворецким, мы поднялись этажом выше и вошли в левую ветвь хорошо освещенного коридора, затем миновали пять резных дверей. Возле шестой дворецкий остановился и, склонившись в учтивом поклоне (в который уж раз за сегодня?), провозгласил:
– За этой дверью вас поджидают десять лучших купальщиц во всей Корлоге! Пройдите внутрь, о Двуликий, окунитесь в теплую воду и отдайтесь ласке рук этих чудесных мастериц! Я же смиренно подожду вас за дверью…
– А чего так? – неожиданно даже для самого себя поинтересовался я. – Пошли, кости погреешь!
Дворецкий побледнел:
– О нет! Как я, пылинка под вашими ногами, о Двуликий, могу…
– Да всё ты можешь!
– Но великий линго…
– Всего лишь линго. Пока я в замке, вся власть в моих и только моих руках.
– То есть…
– То есть я приказываю тебе забраться в свободную бадью и отдаться ласке… короче, помыться! – воскликнул я. – Всё понятно?
Он едва заметно кивнул.
– Ну, тогда чего ты ждешь?
Дворецкий вздохнул и толкнул заветную дверь.
– Ох, моя хорошая! Еще чуть ниже, еще… еще…
– Круглый, старый развратник, ты чего там делаешь?! – весело воскликнул я.
– Да это мне спину трут. Грязь аж в кожу въелась!
– Ну, смотри…
– Гер… То есть Двуликий, как мне хорошо! Я будто снова… пф… попала домой!
– Ну, вот и отлично! Как там у тебя, Джухар?
– Ой… я и не думал… что здесь так… приятно… – смущаясь, пробормотал дворецкий.