Чтение онлайн

— Если вы такие умные, то заставьте общество жить по вашим правилам. Введите их, и пусть всё и будет по-вашему, — ехидно засмеялся Меценат.

— Не могу. Такие люди, как вы, словно бы околдовали всё Человечество. Вы создали такие условия, при которых правила устанавливаются только вами и никем больше. Как у вас это получилось, я не знаю, но это просто реальность!

— Вот то-то и оно, — назидательно и с явным наслаждением сказал Меценат. — Ежели законы наши, а жить приходится только по ним, то вот и живите. И не ропщите. А статуэтку продайте мне! Всё ещё не хотите?

— Я думаю, — сказал Вальтер.

Меценат усмехнулся.

— А чего тут много думать! Сделайте проще: вызовите сюда богача, равного мне или превосходящего меня по своим масштабам (а такие, к сожалению, есть на свете!) и продайте ему своё сокровище — это и все остальные, какие только найдёте на дне Океана, и пусть он вам и платит в дальнейшем те деньги, которые вы хотите!

Вальтер сказал:

— Вы прекрасно знаете, что у меня нет никаких связей, что о моих свойствах общаться накоротке с Океаном мало кто знает и мне никто не поверит! А до богачей не достучишься!..

— Вот то-то и оно! — Меценат поднял вверх многозначительный указующий перст. — Вы всю жизнь только и делали, что забавлялись своим умением безнаказанно вторгаться в Океан: то вы на батискафе опускались на глубину в двенадцать километров, куда никакой нормальный человек не попрётся, то вы переплывали зачем-то океан на плоту, хотя в наше время есть и другие виды транспорта… Я же, тем временем, вёл себя серьёзно, а не по-мальчишески: я делал деньги. И вот вам результат: я при больших деньгах, а вы, ну что такое вы? Вы только при своих мечтах! И теперь вы никому не нужны! Никому, кроме меня, старого безумца, помешанного на покровительстве талантам и на благотворительности! Добровольное покровительство наукам и искусству — это психическое заболевание, которое не лечится. А я страдаю им в тяжкой форме, и только это вас и спасает!

— Спасибо, спасибо! — сказал Вальтер, с трудом подавляя зевоту. Всё это он уже слышал от Мецената много раз и знал наизусть все его рассуждения о собственной доброте и собственном простодушии.

— Именно я и никто другой, — продолжал Меценат, — открыл вам свободный доступ в свой дом! А через него — и в мир Большого Искусства. Мой дом и музей — это ведь одно и то же понятие. Я единственный на свете ценитель ваших безумных талантов. Я знаю о ваших феноменальных способностях и не задаю вам никогда никаких лишних вопросов. Мне понятно, что вам открыты какие-то такие тайны, какие не открыты никому больше. Мне это понятно, и я это ценю!

— Спасибо, спасибо, — сказал Вальтер.

— Цените и вы меня, будьте уж так добры!

— Ценю, ценю.

— Вы не цените! Вы в ответ на мою доброту только смеётесь надо мною!

— Я? Смеюсь? С чего вы взяли?

— Но я же вижу! Между тем, добрее меня нет человека на свете! Если вы захотите прийти ко мне ночью — вас пустят без всяких разговоров. Рассматривайте все мои экспонаты, трогайте их руками, гуляйте в моём прекрасном океанариуме — делайте всё, что хотите, я вам всё разрешаю! Но только, если и в самом деле придёте ночью, пожалуйста, меня не будите, потому что я крепко сплю. Я вам оказываю безграничное доверие и своё покровительство. Если вам и вашей семье будет негде жить, я всегда найду в своём дворце штук десять комнат, которые подарю вам. Живите на здоровье прямо в этом музее и занимайтесь наукой! И я вам ещё и жалованье буду платить такое, какое никому и не снилось. Короче: я вам даю одну тяжёлую монету, а вы мне отдавайте статуэтку! Где она?

— Дам. Она ваша. Но не за одну тяжёлую монету, а за двенадцать.

У Мецената глаза полезли на лоб от такой наглости.

— По числу всех статуэток, что я для вас добыл, — уточнил Вальтер.

— Нет, но это же просто грабёж! — закричал Меценат. — И это противоречит нашему уговору… И зачем вам такие безумные деньги? Что вы с ними собираетесь делать?

— А зачем они вам? Ведь для вас это ничтожная сумма.

— Для меня — да. Но у меня, согласитесь, бизнес. Я финансирую проекты, на меня работают миллионы людей… Вы хотите стать владельцем заводов и фабрик? Хотите закрутить какое-то производство? Не смешите меня! Это не ваше призвание. Ваше призвание — изучение моря. Морские флора и фауна! Спруты и моллюски, всякие там рыбёшки — полосатые и в крапинку, гирлянды водорослей! А вы, вместо этого решили податься в предприниматели.

— Ничего этого я не хочу, и вы это знаете.

— Ах, не хотите? Тогда в чём же дело?

— Я хочу провести одно очень важное научное исследование.

— Скажите какое, и я, его, быть может, профинансирую.

— Не скажу. Это пока моя тайна. Но я выдвинул ещё не все условия, — сказал Вальтер.

— Не все? — изумился Меценат. — Чего же ещё вы хотите от меня?

— Да ничего особенного. Я хочу, чтобы вы выставили на всеобщее обозрение все одиннадцать статуэток, которые я вам уже достал. И только, когда я их увижу под стеклом в вашем музее, а вместе со мною их увидят и остальные посетители вашего музея, а при желании и всё человечество, вот только тогда я вам и принесу свою двенадцатую статуэтку.

Меценат застонал.

— Но это же совершенно невозможно! — вскричал он.

— Почему?

— Вы продали мне эти статуэтки или не продали?

— Продал.

— И они — моя собственность?

— Допустим, — сказал Вальтер.

— Не «допустим», а моя! Я их владелец, и я могу сделать с ними всё, что захочу. Например, спрятать и никому не показывать!

— Вот на это я и не согласен, — сказал Вальтер. — Все сокровища, которые я для вас достаю со дна морского, пусть считаются вашими, но вы обязаны показывать их людям. Вы как бы берёте на себя обязанность быть их хранителем.

— Я беру на себя эту обязанность — вы правильно сказали. Но она — добровольная. Хочу беру, а хочу не беру. Я ведь плачу деньги. ДЕНЬГИ! Вы понимаете всю величественность этого слова?

— Нет, не понимаю. Если деньги равны по ценности тому, что я вам продаю, то в таком случае я могу и вам сказать: я вам отдаю ПРОИЗВЕДЕНИЕ ИСКУССТВА! Вы понимаете всю величественность этого слова? Вы за свои деньги готовы мне глотку перегрызть или с горя удавиться, а я почему-то должен быть спокоен за судьбу утраченных произведений искусства? И так, почему вы не всё выставляете для всеобщего обозрения?