Чтение онлайн

— Вернулась, сейчас приду. Что у вас там стряслось?

— Вот тебе и доказательство, — удовлетворенно заключил Конрад и крикнул в ответ: — Зайди!

— Не говори ей, не надо! — успел прошипеть змеей ЛСД.

Я на цыпочках сделала максимально длинный шаг от двери к полке с обувью и нашарила тапочки. Куратор молчал, вампир тоже больше ничего не говорил. Значит, все объяснения на месте. Пришлось пробежаться до соседних дверей. Я скользнула внутрь и с порога, через арочный проем в гостиную, увидела куратора. Он лежал на диване, а вампир, как заботливая сиделка, примостился в кресле рядом.

Они не знали и не могли знать об особенностях акустики помещений. Из комнаты не было слышно ни черта творящегося на площадке, а тем более в соседних квартирах. Зато стоило оставить незакрытой раздвижную дверь-арку в коридор и хоть приоткрыть входную, как каждый шорох, раздавшийся в комнате, становился достоянием гласности. Особенно хорошо было слышно все у дверей в мою квартиру, так, словно разговаривали над ухом.

С небрежной невозмутимостью я прошлепала в гостиную и уставилась на ЛСД. Он и впрямь изменился. Нет, нос-клюв «отойди, а то задолбаю» остался на месте, а вот черные волосы, как отметил вампир, частично сменили колер. По бокам от висков шли светлые пряди шириной не меньше дюйма. Это я так сказала «светлые», на самом деле они были подобны белой радуге, а если подбирать самое приземленное из сравнений, то бесцветному блеску для губ, переливающемуся, искрящемуся на свету. Гримаса страдающего сильнейшей мигренью, казалось, намертво впечаталась в лицо кайста.

— Вау, а вы тут времени не теряли! — демонстративно восхитилась я и затараторила: — Название краски скажите, я себе тоже мелирование сделаю. Круто выглядит! Эй, а чего ЛСД лежит и морщится? Косметическое средство токсичным оказалось? Нанюхался до головной боли? Могу поискать цитрамон.

— Лучик, это у него наследственные проблемы, — ответил Конрад, не раскрывая тайны Ледникова. Спасибо хоть откровенной пурги мне гнать не начал. — И волосы, и голова.

— Да, что с головой у него полная… хм… беда, я уже поняла. Так чего принести? — спросила я без веселья, почти с сочувствием. Куратору в самом деле было скверно, как чисто физически, так, думается, и психологически. Гад он, конечно, но злорадствовать над чужой бедой не есть гуд.

— Ты его погладь, это поможет, — посоветовал вампир.

— А он не укусит? — Вопрос вырвался прежде, чем я взвесила меру его оскорбительности.

— Нет, я проконтролирую, — пообещал Конрад таким тоном, что стало ясно: вздумай Сергей Денисович выкобениваться да кривить губы, его спеленают и подержат, как собачку на прививке.

— Ну ладно. — Я пожала плечами.

Если в самом деле поможет, не жалко, могу и погладить. Ведь интересно, каковы эти сверкающие прядки на ощупь. Была в психологии какая-то классификация по приоритетным ощущениям в познании окружающего мира. Для меня главными всегда были запахи и прикосновения. Проблема, однако! Понюхать всегда можно из относительно безопасного далека, а вот трогать на расстоянии — захочешь, не получится.

«Гулять так гулять, два без сиропа!» Я присела на краешек дивана и вздрогнула от неожиданности. Почему-то даже через одежду тело куратора при вынужденном контакте казалось обжигающе горячим. Как если бы у него была гриппозная температура. Может, у кайстов вообще другие нормы температуры — не тридцать шесть и шесть, а все сорок? Если они от фениксов светлогорящих произошли. Ладно, не важно, лишь бы квартиру мне не спалил ненароком.

ЛСД смотрел напряженно, искательно и, блин, почти с ужасом. Будто я его не гладить, а на куски рвать собралась. А еще среди ужаса в его черных мерцающих глазах было что-то странное, похожее на обреченность пополам с надеждой. Жуткая смесь, в такое вообще лучше не вглядываться, чтобы самой не рехнуться.

Я опустила ресницы, протянула руку и погладила прядки. Странно, никогда бы не подумала, что волосы могут быть такими… живыми и теплыми. Тяжелая прядь распадалась на тонкие и искристые волоски, которые тянулись, как наэлектризованные, за моими пальцами. Потрясающе кайфовое ощущение почти завораживало. Губы невольно расплывались в улыбке. Мучительная маска сошла и с лица Ледникова. Он полуоткрыл рот и глубоко дышал. Небось восполнял недостаток кислорода.

— Лучик, а почему ЛСД? — не вытерпел с вопросом Конрад.

— Чтобы короче, — пожала я плечами. — Ледников — Л, Сергей — С, Денисович — Д, все вместе ЛСД. Вообще-то это наркотик такой, на вкус, говорят, горький. Как налижешься, жди прихода глюков: стенки разъезжаются или исчезают, личность меняется, может вызывать психические расстройства. Так что совпадение смысла с аббревиатурой идеальное.

Куратор расслабился на диване, хотя глаза сверлили меня с явным неодобрением и намерением если не покусать, то сказать какую-нибудь шедевральную гадость точно. Но регресса в борьбе с мигренью ему не хотелось больше, поэтому перетерпел и мои поглаживания, и похохатывание вампира над расшифровкой клички.

— Теперь объясните, чего с вами вообще происходит? Наследственные проблемы — это серьезно? Мануальная терапия дала только временный эффект? Может, платную «скорую» вызвать? — Я попыталась расспросить о происходящем.

— Врачи не помогут, это… — Куратор поспешил ответить первым, скорее всего ради того, чтобы вампир не разболтал чего-нибудь провокационного. — Пройдет само. Скоро.

— Откуда уверенность? Такие приступы уже бывали? — полюбопытствовала я.

— Не у меня, — односложно обронил ЛСД и отвернулся, практически ткнувшись выдающимся носом в спинку дивана. — Буду очень обязан, если вы, Гелена Юрьевна, предоставите мне возможность прийти в себя без столь же въедливых, сколь и никчемных вопросов.

— Отдыхайте, доброй ночи! — Я удержалась от того, чтобы не сорваться на грубость и не хлопнуть от души створкой. Все-таки скверный характер в первую очередь портит жизнь не окружающим, а владельцу!

Уже закрывая входную дверь в свою квартиру, услышала тихий и прочувствованный комментарий Конрада:

— Ну и дурак.

Первым, на что наткнулся мой задумчиво-шалый после мануальных процедур взгляд, оказалась пара черных здоровенных пакетов, сваленных в углу у двери. Мир может быть сколь угодно чудесно-фэнтезийным, однако обязанностей хозяйки по выносу мусора никакое волшебство не отменит. Хотя ЛСД, гад, мог бы по кураторскому долгу и озаботиться поддержанием чистоты на рабочем месте привратника-ударника. Ха, три раза ха, размечталась, одноглазая. Я мрачно оглядела габаритные пакеты, каковые, особенно первый, ни в какой мусоропровод упихиванию не подлежали, и просияла. Выход есть! Сграбастав завязки от мешков, я представила одно пакостное местечко. В это время суток там точно столпотворения не ожидалось.

Реальность услужливо сменила декорации, теплый ветерок приветственно взъерошил волосы. Я прислушалась и вылезла из-за кирпичного ограждения. Так и есть, ни души! Базарный мусор уже увезли, запоздавшие торговцы и жители прилегающих к центральному рынку хибар по новой заполнить тару еще не успели. В неторопливо наползающих сумерках даже пустой ряд мусорных контейнеров источал весьма пакостный аромат, достаточно сильный, чтобы случайные вменяемые прохожие предпочти пройти другой дорогой.

С глухим «бум-с шмяк» мои пакеты упали на дно к одинокому компаньону точно такой же расцветки. А что? Мешки у нас типовые, особенно те, которые на большой объем рассчитаны. Видов, конечно, существует с пяток, но не рвущихся от первого же тычка куда меньше. Я демонстративно отряхнула руки и телепортировалась назад, в коридор родной квартиры.