Движущиеся картинки
Шрифт:
Как раз в этот миг ближайшая к его голове глыба отползла в сторону, открывая щель для струйки жиденького света. Следом за светом ворвался Лэдди, который тут же, не переставая лаять, попытался облизать Виктору лицо.
– Да, да! Хороший, хороший Лэдди! – говорил Виктор, пытаясь увернуться от его приветствий. – Умница. Хорошая собака. Умница, Лэдди!
– Умница Лэдди! Лэдди умница!
От его лая откуда-то сверху посыпались мелкие камешки.
– Ага! – заорал Утес. – Вот они!
Тролли один за другим менялись у отверстия, из которого на них глазели Джинджер и Виктор.
– Это не дети, – вдруг заметил тролль, сетовавший ранее на запрет к употреблению «человеческой» пищи. – Жилы да кости…
– Слушай, я тебя предупредил. Забудь про людоедство. От этого большая беда будет.
– А если по ноге от каждого? Это справедливо ведь…
Утес подхватил валун в полтонны весом, с задумчивым видом покатал его в ладони и вдруг с такой силой хватил тролля по голове, что камень раскололся пополам.
– Я тебя предупреждал! – втолковывал он, нависая над распластавшимся телом. – Из-за плохих троллей все хорошие тролли страдают. У нас какая цель? Занять свое место в плеяде разумных существ Плоского мира. Но с такими глупыми троллями, как ты, мы ничего не займем.
Он просунул руку в маленькую расщелину и собственноручно извлек на свет Виктора.
– Ух! Спасибо, Утес. Там, кстати, еще Джинджер осталась…
Утес по-свойски пихнул Виктора локтем в бок, чуть не сломав ему несколько ребер.
– Понимаю, понимаю, – сказал Утес. – Красивый у нее писуар… Ты только отыскал хорошее местечко, чтобы справиться о здоровье ее родителей, весь Диск крутился только для вас двоих…
Остальные тролли понимающе оскалились.
– Ну, как тебе сказать…
– Это ложь! – вскричала Джинджер. – Все было совсем иначе! Мы даже не…
Тролли помогли ей спрыгнуть на землю.
– Не надо, не надо! – решительно возразил ей Виктор, подавая отчаянные знаки руками и бровями. – Это абсолютная правда. Утес, ты угадал.
– Знаем, – промолвил один из троллей, что стоял за спиной Утеса. – Видел я этого парня в кликах. Он ее там целовал, а потом всегда куда-нибудь умыкал.
– Слушай, ты… – заговорила Джинджер.
– Ладно, давайте отсюда уходить, – сказал Утес. – Потолок ни на чем не держится. Того и гляди упадет.
Виктор поднял глаза к потолку. С некоторых выступов сочилась вниз зловещая капель.
– Ты прав, – сказал он.
Он схватил за руку Джинджер и, не обращая внимания на ее протесты, решительно потащил девушку к выходу. Тролли тем временем обступили растянувшегося на земле товарища, который, будучи некультурным троллем, не знал, как вести себя по-вежливому.
– Как это мерзко, – процедила Джинджер. – Ты им еще поддакивал…
– Замолчи! – отрубил Виктор. – Что бы ты от меня хотела? Какое объяснение, по-твоему, их бы удовлетворило? Какую версию мы должны предложить человечеству?
Джинджер замешкалась.
– Допустим, ты прав, – сказала она. – Но все-таки можно было изобрести какую-нибудь историю. Рассказал бы им, что мы искали в пещере… ну, не знаю… каких-нибудь окаменелых животных.
Голос ее заметно подсел к концу фразы.
– Прекрасно! Посреди ночи девушка в одном шелковом писуаре идет искать окаменелых животных… Кстати, что он имел в виду под писуаром?
– Думаю, все же пеньюар.
– Ладно, давай поспешим в город. А потом, может, я еще сумею поспать пару часиков…
– В каком смысле – потом?
– В том смысле, что нам сейчас придется угощать наших спасителей…
У них за спинами раздался ужасающий рокот. Ураган пыли вырвался из двери, взметнулся над холмом и окутал с ног до головы троллей. То обвалилась оставшаяся часть туннеля.
– Вот так-то, – вздохнул Виктор. – Все кончено. Надеюсь, ты объяснишь это своей составляющей, которая так любит гулять по ночам? Скажи ей, что больше ходить сюда не надо, потому что некуда. Здесь только могила. Все кончено. К моему счастью.
Такой трактир несложно найти в любом городе. Он всегда скудно освещен. Посетители, хоть и говорят без умолку, услышанными быть не рассчитывают – да их никто и не слушает. Они общаются со своим ущемленным самолюбием. В такие трактиры стекаются неприкаянные, побитые судьбой личности, а иногда и обыкновенные люди, которых злые силы временно вывели за пределы трассы, заставив пройти техосмотр.
Держать такие трактиры – дело очень выгодное.
Вот и этим утром плакальщики уже облепили стойку. Каждый завернулся в свою скорбь, как в одеяло, ибо каждый, разумеется, считал себя самым несчастливым человеком на свете.
– Ведь это мое детище! – мрачно восклицал Зильберкит. – Я полагал, что оно будет нести просветительскую миссию. Расширять кругозор человека. Я даже не думал, что это превратится… превратится в зрелище! Тысяча слонов! – ядовито добавил он.
– Точно, так и есть, – поддержал его Детрит. – Она сама не знает, чего хочет. Я сделаю, что она хочет, а она говорит: нет, так неправильно, ты глупый тролль, не знаешь, как красиво делать, не знаешь, что девушки любят. Она мне говорит: девушки любят кушать такие липкие штучки в коробках, а на коробке бантики. Я ей принес коробку с бантиком, она только коробку открыла, да как закричит, я, говорит, не велела тебе лошадь свежевать. В общем, сама не знает, чего хочет.
– Верно, – согласился с ним голос из-под зильберкитова табурета. – Ох, как они бы запели, если бы я плюнул на все и к волкам ушел…
– Правильно! – подхватил Зильберкит. – Вот, например, эти «Поднятые ураганом». Это ведь клевета на действительность. Ничего общего с исторической правдой. Ложь от начала и до конца.
– Понятно, – вторил ему Детрит. – Или вдруг скажет мне: девушки любят, когда музыка под окном играет. Я давай музыку под окном играть, а тут во всех домах люди проснулись, кричат из окон: ты, паршивый тролль, почему камнями гремишь в самую середину ночи? А она не выглянула, даже не проснулась.