Чтение онлайн

Через час, завернувшись в плащ, одетая в грубое платье служанки и скромные сандалии Дисенк, я, коротко ответив на оклик стражника у ворот гарема, отправилась по дороге вдоль реки. В тростниковой корзине лежала моя врачебная сумка, прикрытая льняной тряпицей. Солнце уже поднялось высоко, и утро было очень душным. Я давно не ходила на такие расстояния, и вскоре у меня заболели ноги, несмотря на регулярные упражнения. Движение на дороге было оживленным: шли слуги, ехали торговцы в тележках, и ослы своими копытами взбивали пелену пыли, я кашляла каждый раз, когда они проходили мимо.

Расстояние до дома Гуи было небольшим, если двигаться по воде, но теперь, когда я шла пешком, среди жары, песка и шума, путь показался мне вечностью. Я натерла волдыри на ногах, потому что сандалии Дисенк были не моего размера, но по крайней мере это мелкое неудобство на какое-то время отвлекло меня от моей огромной беды; и, когда мне опять пришлось посторониться, пропуская очередного нагруженного осла, я мрачно подумала, что, наверное, и недели не протянула бы в Асвате, такой стала неженкой.

Наконец показался входной пилон. Прежде чем пройти под ним, я спустилась по белым ступеням причала и, присев в тени от ладьи, не снимая сандалий, опустила ноги в воду. Блаженство от ощущения прохладной воды было неописуемым, некоторое время я смотрела на сверкающую гладь озера, на пальмы на противоположном берегу, качающиеся на ветру, на скользящие мимо скифы, вспенивающие поверхность воды, и на сердце у меня стало легче. Но хорошее настроение быстро улетучилось. Я поднялась и вошла во владения Гуи.

Привратник у пилона спросил мое имя. Я никак не могла обойти его, но он, казалось, совершенно не заинтересовался моим странным видом, пропустив меня с почтительным поклоном. Пустынный сад был пропитан тягучей, приятной тишиной, что всегда окутывала поместье Мастера, и таким же тихим был внешний двор; я миновала заросли деревьев, открыла калитку и, пройдя по горячим, ослепительно белым плитам, остановилась между величественными колоннами.

Здесь тоже не было людей, и галерея просматривалась до самого конца. Задняя дверь, выходившая в залитый солнцем зеленый сад, была открыта. Изразцовый пол поблескивал. Скинув шерстяной плат Дисенк и ее грязные, запыленные сандалии, я отряхнула ноги и решительно направилась прямо в кабинет Гуи. Дверь была закрыта, но изнутри доносился его ровный и монотонный голос, он что-то диктовал. Любовь и странная печаль всколыхнулись во мне, мне захотелось снова забраться к нему на колени, как ребенок, и прижаться к теплой груди. Я постучала, и раздраженный голос ответил мне:

— Войдите!

Я вошла. Гуи сидел за столом, и Ани с дощечкой на коленях примостился на полу у его ног. Увидев меня, он быстро поднялся и поклонился. Гуи тоже встал.

— О боги, Ту, я едва узнал тебя! Что случилось?

Я прошла вперед и опустилась в кресло.

— Гуи, Ани, — устало приветствовала я их. — Я очень хочу пить. Нет ли здесь нива?

Гуи кивнул, и писец снова поклонился, рассеянно улыбнулся мне и вышел. Гуи взял с полки кувшин, налил бокал и подал мне. Я выпила, благодарно улыбнувшись.

— Я шла пешком из гарема, — сказала я и, вытерев губы, поставила бокал на стол. — Никто, кроме Дисенк, не знает, что я здесь, и мне нельзя оставаться долго. Мне нужна твоя помощь, Гуи. Я беременна.

Повисло долгое молчание. Гуи, собравшийся было снова сесть за стол, замер. Его бледное лицо постепенно приняло каменное выражение, только большие красные глаза казались живыми. Потом он наконец сел в кресло.

— Ты уверена?

— Да.

Снова возникла неловкая пауза, он сложил пирамидкой свои тонкие пальцы и задумчиво потер подбородок. Я едва не расплакалась, ожидая его реакции. «О Гуи, будь милосердным, — умоляла я про себя. — Посочувствуй мне, встань, обними меня, скажи, что ты все исправишь, потому что любишь меня!» Но эти ухоженные пальцы продолжали свои медленные движения, и он продолжал хладнокровно рассматривать меня. Наконец он вздохнул и развел руками.

— Я возлагал на тебя большие надежды, Ту, — просто сказал он. — Я очень разочарован. Как ты могла допустить, чтобы это случилось?

Я сглотнула, чувствуя себя совершенно раздавленной его словами.

— Я все делала для того, чтобы это предотвратить, Мастер, — ответила я. — Я не забывала использовать шипы акации. Но боги Фаюма могущественны, и в своем страхе я оскорбила их непочтением. Какие предосторожности могут противостоять такой силе?

— Что за вздор ты несешь? — резко оборвал он меня. — Ты была неосторожна, вот и все. Теперь придется расплачиваться за последствия. — Его тон был холоден, гнев и боль закипели во мне.

— Это не моя вина, — горячо возразила я. — Ты думаешь, я хотела подвергать свое положение при дворе такой опасности? Что толку в твоих обвинениях, Гуи? Мне нужна твоя помощь. Помоги мне!

— И как, ты полагаешь, я должен это сделать?

Его официальный тон, его равнодушие больно ранили меня.

— Представь, что я твоя пациентка, — сказала я. — Сегодня утром я открыла свою сумку, надеясь найти масло ягод дикого можжевельника. И не нашла его. Если ты не хочешь помочь мне избавиться от этого ребенка, тогда дай мне хотя бы еще масла!

— Ты сама вернула мне масло, потому что не пользовалась им, — возразил он в том же тоне. — Мне кажется, ты сама портишь себе жизнь, Ту. Нет, я не дам тебе больше масла.

Я вскочила:

— Гуи, ты не шутишь? Во имя богов, дай мне масла или помоги чем-то еще! Я не хочу этого ребенка! Я скорее умру!

Он в один миг оказался рядом со мной, схватил меня за плечи своими сильными руками и вплотную приблизил ко мне лицо. Его глаза горели.

— Ты упрямый ребенок! — выкрикнул он мне в лицо. — Масло диких ягод можжевельника — это яд! То количество, что необходимо для прерывания беременности, может убить тебя! Ты говоришь, что тебе в любом случае лучше умереть, но это просто глупые слова!

Я вырвалась из его рук и яростно хлопнула по столу.

— Почему ты так жесток? Если я не получу масла ягод дикого можжевельника, то попробую что-то другое! Вытяжку олеандра! Рвотный орех! Касторовое масло! Все что угодно! Я не могу потерять все, что у меня есть, только потому, что ты боишься!

Мы в ярости смотрели друг на друга, тяжело дыша, потом он толкнул меня обратно в кресло и присел передо мной. Он взял меня за руки. Я попыталась высвободиться, но он крепко держал их.

— Послушай меня, глупышка, — сказал он более спокойно. — Я в самом деле боюсь. Боюсь помогать тебе, потому что мои средства могут убить тебя. Боюсь, что в своем страхе ты сама неосторожно убьешь себя. Нельзя действовать безрассудно, Ту. Как ты представляешь, каково будет мне, если Египет больше не будет озарен твоим присутствием? Отстранись и обдумай ситуацию со стороны.