Чтение онлайн

Наёмник видел одного из них. Под плащом весь в бинтах, только один глаз видно, перстни из позолоченного железа на пальцах.

– Жрецы всех богов приходят к нему.
– Вклинился джинн.
– И что же продаёт он, этот Ждан?

– Всякое. Но тебя это волновать не должно. Я убью тебя, джинн. Тебя должно волновать только это.

Смех раздался над головой, и её сжало словно тисками.

– Холстейн, почему бы тебе не пожелать свою ведьму назад? Ты жаждешь этого, так позволь же мне вернуть её. Она вновь будет жить, вновь будет существовать, думать, чувствовать. Тело её будет таким же, как и раньше. Никаких червей, никаких могильных запахов. Даже магия к ней вернётся, как и власть над тобой.

– Что именно пойдёт не так, джинн?
– Спросил Хол.
– Не случится ли со мной то, что случилось с Перваком?

Наёмник прекрасно знал, что случается с теми, кто загадывает желания джиннам. Они получают то, чего хотели - но в настолько извращённом виде, что лучше бы и не получали. Один пожелал денег и оказался убийцей богатого торговца. Его казнили через два дня, отрезав по очереди руки, ноги и голову. Другой жаждал славы - и от его имени сожгли храм. Третий решил стать путешественником, а оказался обречён вечно скитаться по царству мёртвых.

Желания сбывались. Проблема лишь в том, как их воспринимает джинн.

– Нет, с тобой бы случилось нечто намного более интересное.
– Подтвердил его мысли джинн.
– Твоя возлюбленная мертва, да ещё была и ведьмой. Её душа окажется и тут, и там. Потустороннее, что она видит и которое может видеть её, захочет её съесть, забрать её жизнь, а магию воспримет за вишенку на торте. Каждый момент её существования будет наполнен страхом и ужасом перед монстрами за гранью. Она будет от этого безумной - она станет говорить с мертвецами и бояться своей тени.

– Хорошее предложение.
– Хмыкнул Хол.
– Я его обдумаю.

– Взгляни с хорошей стороны - зато твоя ведьма снова будет жить!

– Джинн, я тебя убью.
– Серьёзно произнёс наёмник.
– Это то, что сделала бы с тобой она. Хорошенько приготовься - твоя вечная жизнь подходит к концу.

Ответом джинна была жуткая, лютая боль. Чёрт сел на шею, и пронзил её длинными когтями. Он вырвал кадык и съел его, смеясь. Выцарапал глаза и залил вместо них жидкий свинец. Снял кожу с лица и разбил череп надвое.

– Что?
– Захохотал джинн.
– Я не слышу, повтори!

Это был не сон. Хол видел и чувствовал всё это, но в мире людей ничего не происходило. Тело оставалось тем же самым, а разум страдал. Джинны умели заставлять, а пытки, не оставляющие на людях никаких шрамов, кроме ментальных, были их любимым орудием.

Хол стиснул зубы и прошипел сквозь них:

– Я убью тебя, джинн. Эта боль даже не самая сильная, через что я проходил.

– Охотно верю.
– Согласился чёрт, потеряв хватку над чужим телом.
– Но уверяю тебя, Холстейн, однажды ты не сможешь отличить явь от сна. И тогда ты умрёшь - будет ли это кара за то, что ты в своём безумии убил невинного, или же смерть от разбойничьего кинжала. Может, ты проткнёшь себя мечом, когда тебе надоест этот мир, или же какой-нибудь колдун - или даже ведьма - решат забрать меня себе.

– Спорим, что ты умрёшь раньше?

Джинн улыбнулся острыми клыками.

– Попробуй, попробую и я.

– - Золотое

Утро принесло тивуну Бранимеру ещё больше проблем. Олухи, тренированные Холстейном, не смогли найти своего учителя, обегали, как они сказали, весь городок, заглянули под каждый камень - а всё без толку. Каждый час Светек приходил к Бранимеру домой и докладывал о ситуации, пока жена не рассердилась и не заставила всех успокоиться и подождать до утра. Лишённый сна этой ночью тивун к своему удивлению был благодарен ей - что-то, чего не случалось очень давно.

Но как только забрезжил рассвет всё стало только хуже. Холстейн как сквозь землю провалился вместе с залётным дворянином, его чайником и чёрт знает чем ещё. После праздника Золотое мирно спало, и только стражники словно ужаленные метались по улицам и дворам в поисках следов случившегося.

В конце концов Бранимеру надоело наблюдать за паникой своих подчинённых. Укоры жены что, мол, не дело главному всем самому заниматься, были проигнорированы. Благодарность к ней куда-то сразу улетучилась, и подгоняемый яростью он вылетел во двор. От подбежавших к нему Светека и Михайлы он отмахнулся как от пары назойливых мух - всё равно им нечего было сказать.

Ему стыдно было в этом признаться, но он боялся. Вчерашняя попытка забыться оказалась неудачной из-за выходки Холстейна - и тивун с ужасом обнаружил, что не может перестать думать о маленьком железном дукате в кармане. Бранимер готов был сотню раз плюнуть на Хола и его выходки, пусть даже он убил дворянина. И Хол, и дворянин не принадлежали Золотому, и горожане не несли за них ответственности. Если убийца известен тивуну и его людям ничего не угрожало. Тогда и только тогда, когда убийство происходило на их земле, но люди не могли свалить вину на кого-то другого правосудие им угрожало.

Монетка же обещала проблемы куда большие, чем какой-то неопознанный труп.

Удивительно, насколько своя рубашка оказалась ближе к телу - хоть сделанное и Холом, и Бранимером угрожало Золотому, а почему-то лишь лежащий в кармашке кругляшок металла заставил тивуна бояться. Смерти дворянина он опасался, ведь любая смерть в твоём городке это уже символ надвигающихся трудностей. А вот железный дукат есть символ катастрофы. Руки так к нему и тянулись, чтобы удостовериться в его существовании. Сказка, говорил он. Суеверие, добавлял скептически. "Ага, как же", думал Бранимер, сотрясаясь душой от ужаса.

Это всё Ждан. Это он посоветовал раскопать жилу, это он во всём виноват. Или, как минимум, в большей степени, чем тивун Бранимер - последнему и в мысли не приходило осквернять землю богини, пока Ждан не стал ежедневно ему это предлагать как спасение ото всех проблем. Торговец должен был поплатиться - и если не перед богами, так перед тивуном.

Но боги - тивун подозревал, что Тяжка очень внимательно за ним следила - вновь не дали успокоения. Первое, что Бранимер услышал войдя к Ждану в дом - это плач. Рабыня, что Ждан так берёг, холил и лелеял, спряталась за занавесками и рыдала. Старик-торговец вертелся где-то в недрах своего дома и громко бормотал что-то. Колокольчики, висевшие над дверью, своим звоном привлекли хозяина как мотылька на огонь - всего секунду спустя Ждан уже предстал перед тивуном всё ещё красный от гнева.