Двойной эффект
Шрифт:
Это умел Эйб, один из парней, с кем я работал. Он родился слепым, но его родители принадлежали к «фундаменталистам трех религий» и поэтому не позволили ему в детстве получить имплантаты. Став старше, он отказался от религии и сбежал из дома. В возрасте двадцати лет ему наконец установили коммы, но от зрительных имплантатов он решил отказаться. Слепота стала центром его самосознания. Помню, он говорил, что способен определить расстояние до объекта, его размер, плотность и текстуру, щелкая языком три раза в секунду. Я видел фото – как он ходит и ездит на велосипеде, так что, возможно, он говорил правду. Но он был хитрован вроде меня, так что запросто мог соврать напропалую.
Чисто по приколу я попробовал щелкнуть языком.
Щелк. Щелк. Щелк.
Получилось. Конечно, не эхолокация, но язык работал! Прогресс.
Я попытался открыть глаза. Слишком яркий свет!
Голоса звучали все более внятно. Я слышал бормотание на каком-то из ближневосточных языков. Кажется, это был один из языков Леванта [4] .
Я понятия не имел, где я и кому принадлежит расплывающаяся у меня перед глазами голова, пытающаяся со мной разговаривать. Потом кто-то посветил мне в глаза чем-то вроде «допросной лампы», ослепив меня и вызвав еще более сильную головную боль.
4
Левант – общее название стран, прилегающих к восточной части Средиземного моря.
– Эй! Прекратите!
Кажется, работали и голосовые связки.
– Алан хабиби, – приветствовало меня размытое лицо. Я уловил запах кардамона и жасмина. – Меня зовут Ифрит. Как вы себя чувствуете?
– Плохо. Можете перестать светить мне в глаза? Пожалуйста.
Свет погас.
Она снова спросила, как я себя чувствую.
Я потер виски и застонал.
– Ну, я еще живой.
Смутное лицо Ифрит начало обретать четкость. Ей было лет тридцать с небольшим или немного меньше, привлекательные ближневосточные черты, волосы цвета кофе, темные миндалевидные глаза и смуглая кожа.
– Простите, что пришлось воспользоваться электрошокером, но наша система безопасности не любит непрошеных посетителей.
– Ну спасибо. Наверное.
Я осмотрелся. Кроме этой женщины, занимавшейся мной, я не нашел ничего примечательного в комнате, где оказался. Почему она отправила меня сюда? Это был очередной конференц-зал, похожий на тот, из которого я только что сбежал, хотя относительная скромность убранства говорила о том, что у того, кто использует этот зал, гораздо меньше средств на обеспечение эстетических запросов. Например, стол, на котором я лежал, из пластика, а не деревянный, стулья не такие «комфортно эргономичные» и гораздо более «болезненно прагматичные». Но у двери средних размеров принтер. Совсем новая модель, занимающая б'oльшую часть стола: весьма дорогой аксессуар для такой в прочих отношениях скромной комнаты [5] .
5
Воспроизводящий принтер, который первоначально назывался «устройством синтетического воспроизводства», но был вскоре переименован в «устройство органического воспроизводства» (ОВ), – это прибор, способный создавать предметы словно бы из ничего. Считается, что появление воспроизводящего принтера привело к началу «четвертой промышленной революции», поскольку появилась возможность отправить в любое место точную молекулярную копию любого предмета, а там с помощью «углеродных чернил» изготовить любое количество копий. Таким образом, все стало доступно повсеместно при наличии необходимой схемы, принтера и «чернил». Воспроизводству ценных или запатентованных предметов мешают многочисленные меры защиты, вроде уникальных молекулярных подписей, черных списков и девальваций. Например, если кто-нибудь сумеет незаконно воспроизвести слиток золота, у него будет та же идентичная подпись, что у оригинальной «копии». Любой золотой предмет с такой подписью можно продать всего один раз, превращая любую другую копию в подделку.
Но я справился. Я был жив.
Действуй!
Я мысленно репетировал этот момент перед своим бегством.
– Меня зовут Джоэль Байрам. Меня пытаются убить. У меня отключены коммы. Мне нужна помощь!
– Тише! – сказала Ифрит. – Не нужно кричать. Мы вас слышим.
Наверное, я орал. Минутку – «мы»?
Я с трудом поднял голову и попытался сориентироваться. Позади Ифрит, во главе стола, на котором я лежал, я увидел худого, с сильной проседью в волосах, элегантно одетого пожилого мужчину. Прежде всего я увидел его лоб. Там было больше морщин, чем у меня метафор для их описания.
От него ко мне змейкой плыл дым сигареты, обрамляя его лицо, словно в одном из снятых два века назад фильмов в жанре нуар.
– Он в порядке? – спросил мужчина.
Голос низкий, скрипучий.
Ифрит кивнула.
– Думаю, да.
Мужчина мотнул головой в сторону, и Ифрит, единственный человек, казалось, искренне озабоченный моим благополучием, вышла.
Я снова попытался использовать свои коммы и по координатам джи-ди-эс понять, где нахожусь. Но опять получил только досадное сообщение об ошибке:
НЕАВТОРИЗОВАННЫЙ ДОСТУП.
НЕВЕРНОЕ ИМЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ
Мужчина молча смотрел на меня. Это было ледяное молчание того сорта, что не способствует непринужденной беседе. Наконец он встал и знаком предложил мне слезть со стола.
Когда я встал, тело воспользовалось случаем и напомнило моему мозгу о своих всевозможных болезненных ощущениях. Самые скверные, кажется, гнездились в правом боку. Запястье тоже горело, и я с трудом мог шевелить рукой. При каждом движении в плече возникала пульсирующая боль, а зад болел так, словно я сидел на семействе огненных муравьев.
Комната вдруг ярко осветилась. На стенах появились какие-то обобщенные, без конкретных особенностей, картины дальних пляжей.
– Caf'e? – предложил мужчина, положив сигарету на край стола.
Я кивнул и уселся на стул между столом и стеной. Стул был неудобным, его нельзя было приспособить по себе.
– По-турецки, – велел он принтеру; его левантийский акцент превратил «у» в двойную долгую гласную «о».
Вскоре из ниоткуда возник небольшой медный котелок с деревянной ручкой. Рядом с ним на небольших узорных блюдцах стояли две маленькие керамические чашки. Мужчина поставил чашки на поднос и пошел обратно ко мне.
Поднос с кофе он поставил на пластиковый стол. Потом, уверенно держа котелок за ручку, разлил кофе по крохотным чашкам, заполнив их на три четверти.
– На моей родине, далеко отсюда, маленький человек с маленькой тележкой варит кофе так, как следует, – сказал мужчина. – Мне потребовалось много времени и много читов, чтобы уговорить его позволить мне это скопировать, но теперь я могу воспроизводить его где угодно [6] .
Он сделал осторожный глоток. Мне стало интересно, действительно ли он думает, что у этого кофе вкус оригинала из его воспоминаний.
6
На случай, если вы вернулись к бартеру или еще к чему-то, читы – это гибкая всемирная блокчейн-криптовалюта, на которой основана наша экономика. Читы невозможно подделать, и они обессмысливают любые финансовые преступления. Конечно, это не исключает другой вид мошенничества – социальную инженерию. Стандартные читы привязываются к конкретному индивиду для того, чтобы иметь возможность расплачиваться за услуги. Существуют также уникальные типы читов, которые можно обменивать. Эти читы сопоставимы по ценности с нормальными, но коэффициент иной. Например, стоимость муниципальных пищевых читов может составлять восемьдесят процентов от стоимости нормального чита, чтобы учесть местные экономические условия и обеспечить всех питанием. Но ценность большинства рабочих читов напрямую связана со спросом и предложением в определенной отрасли, а также с состоятельностью того юридического лица, которое производит данную продукцию. Идея заключается в том, что «цена» чего-либо непостоянна и связана с запросами в реальном времени, обеспеченностью финансами производителя и тем процентом этого обеспечения, который задействован в производстве. Звучит сложно, но именно благодаря этому никто не голодает, и ни один человек, ни одна корпорация не могут манипулировать рынком за пределами его естественной эластичности.
Он забрал сигарету со стола, снова затянулся и сел на стул напротив меня, показывая, что пора переходить к делу.
– Меня зовут Моти Ахави. Вы гость «Агентства ЗВВ» – «Агентства путешествий по земле, воде и воздуху». – Он раскинул руки, показывая на помещение. – Вот где вы находитесь. Мы обслуживаем жителей Леванта и тех, кому недоступна телепортация. Я здесь отвечаю за безопасность.
Ну, по крайней мере, меня никуда не телепортируют.
– Меня зовут Джоэль. Джоэль Байрам. – Я замолчал, выжидая, чтобы посмотреть, вызовет ли мое имя какую-нибудь реакцию. Не вызвало. Надеюсь, это означало, что мое лицо еще не появилось на всех коммах. – Позвольте спросить, зачем туристическому агентству служба безопасности?