Чтение онлайн

Но в мое время все еще существовала фундаментальная проблема, связанная со способом мышления компьютера. Не хочу показаться полным гиком и поэтому просто скажу, что мы назвали ее Entscheidungsproblem. Попробуйте трижды быстро произнести это слово [8] .

Из-за Entscheidungsproblem компьютеры не могли принимать оригинальные решения. Каждый их выбор мог опираться на заложенные в них данные и алгоритмы. Это не значит, что у них не могут возникнуть новые идеи, но эти идеи могут основываться только на обработке и сопоставлении старых идей, или на вводе данных из других компьютеров, или на вмешательстве человека – и вот в этом случае нужен я.

Мы, засольщики, целыми днями изобретаем произвольные задачи, которые не смог бы грокнуть ИИ. Всякий раз как ИИ не удается предвидеть маневр засольщика, апп становится умнее, добавляя этот непредвиденный подход к своему алгоритму принятия решений, а засольщик получает плату. То есть я зарабатываю на жизнь тем, что я умнее аппа. В моей профессии добиваются успеха, основываясь на качестве принятых засолок. Фирма, в которой я работаю, следит за степенью нашего признания по публичным рейтингам. Чем выше признание, тем выше ты ценишься и тем больше зарабатываешь бабла. Большинство засольщиков не отличают умение быть умнее аппа от свойства выставиться идиотом по сравнению с ним, поэтому они стараются вкалывать старательнее и дольше, чтобы заработать на приличную жизнь. Учитывая мою наследственную лень, я справляюсь неплохо. Я нашел способ превратить искусство засолки в воспроизводимую формулу человечности, сложности и юмора. Я определенно не лучший из засольщиков, но в публичных рейтингах постоянно вхожу в первые пять процентов.

– Пошел на вторую халтурку? – спросила Адина, мой админ, когда я зарегился. – С каких это пор ты стал трудоголиком?

– Ну что сказать? Мне офигенски нравится то, что я делаю, – ответил я, обуваясь в свои лучшие кроссовки. – На самом деле я опаздываю на выпивку, и мне нужно чем-то заплатить за проезд.

– Ну, не плачь, не плачь, – ответила Адина. – Вообще-то у меня есть для тебя легкая задачка. Очередная машина хочет научиться быть забавной.

– Черт возьми, когда бог роботов поймет, что самое забавное в них – это полное отсутствие чувства юмора? Давай ее сюда.

– Она уже здесь. Пока, выпендрежник.

Адина рассмеялась и отсоединилась.

– Привет, – раздался нервный голос. – Для протокола: я он, а не оно.

В ленте на своем комме я видел только какое-то темное пятно.

– Если не хочешь, чтобы люди называли тебя «оно», заведи себе аватарку.

– Это обязательное условие того, чтобы быть забавным? – оживленно спросил он.

Чайник! Легкие денежки.

– Нет. Послушай, я типа тороплюсь. Давай к делу. Спроси меня о том, что меня бесит.

Моя тринадцатилетняя собака, в роду у которой была и португальская водяная, посмотрела на меня со своего места на коврике у двери. Некоторым домашних животных заменяют цифровые помощники. За ними легче убирать, да и живут они вечно. Может, из-за своей профессии, но я по-прежнему люблю собак. Я наклонился и осторожно оттащил в сторону коврик, на котором лежала старушка. Потом, почесав ей брюхо, вышел из квартиры и направился к лестнице, минимизировав поле обзора своих коммов до правого верхнего квадранта моего поля зрения, чтобы не споткнуться и не расшибиться насмерть.

– Хорошо, – сказал апп. – Назовите одно из ваших больных мест.

– Меня бесит чернуха.

– Вам не нравятся черные вещи? – спросил он.

– Нет, я люблю черный цвет.

– Как вы можете любить черный цвет, если он вас бесит?

– Я не говорил, что меня бесит черный – я сказал, что меня бесит чернуха.

– Не вижу разницы.

– Готов раскошелиться?

– Что такое «раскошелиться»?

– Это когда я тебя солю, а ты мне платишь.

– О да. К этому я готов. Именно такова цель нашего взаимодействия.

Бедняга апп, его, должно быть, программировал скриптодетка.

– Хорошо. Начинаем. Моя собака Пруди – помесь черного кокер-спаниеля и португальской водяной собаки. Сначала ее звали Труди, но щенком она страдала недержанием мочи. Иными словами, она повсюду прудила. Поэтому я прозвал ее Пруди, и эта кличка прилипла.

– Ваше любимое – собака Пруди?

– Да, и Пруди черная.

– Очень умно, – бесстрастно сказал апп. – Просолка одобрена.

Я решил, что дам Пруди лакомство, когда вернусь домой.

– Отлично. Кстати, можно сказать, что собаки с недержанием мочи – одно из моих «любимых».

– Это имеет отношение к просолке?

– Ну… жена терпеть не может, когда я называю Труди «Пруди», поэтому слышать, как я зову мою собаку Пруди, – «любимое» для моей жены. Заработал ли я тем самым дополнительный кредит?

– Боюсь, за это не полагаются дополнительные читы.

– Ладно. Пока-пока.

Толкнув дверь, выходящую на улицу, я закрыл окна коммов. Не самый быстрый заработок, но близко к тому. Когда когнитивные компьютеры только появились, это называлось «нейролингвистическим хакерством», а я был одним из лучших хакеров на Восточном побережье.

Ладно – я не вносил свою лепту в улучшение человеческой расы. Но, уверен, вы знаете, что многое, называвшееся «работой», очень давно вытеснили технологии. Конечно, можно соорудить что-нибудь своими руками, а не печатать с помощью принтера, и кое-кто до сих пор делает такой выбор, но это безумно дорого по сравнению с прочими вариантами, так к чему стараться? Большинство людей в 2147 году зарабатывают читы, по-разному взаимодействуя с ИИ. Причем они редко представляют себе, для какой системы решают проблему или зачем; они знают только, что за это платят. Мне кажется, обычно аппы хотят, чтобы с ними просто поговорили.

Тревожило ли меня когда-нибудь то, что мой способ зарабатывать на жизнь в общем и целом делает аппы настолько умнее, чтобы они больше во мне не нуждались? Да. Но я никогда на этом особо не клинился. И в любом случае меня преследует не технический прогресс, а «Международный транспорт».

Но я забегаю вперед. В тот вечер июньского вторника я бодро прошагал два квартала от своей квартиры до Телепортационного центра (ТЦ) на Вашингтон-сквер. И когда пришел, на моих коммах было 9.29.

Удивительно, но дождя не было. В Нью-Йорке выдался один из редких ясных летних вечеров, а значит, в воздухе было недостаточно углеводородов, чтобы москиты их метаболизировали [9] . Обычно в небе Манхэттена темно от миллиардных стай москитов, которые поглощают загрязняющие атмосферу вещества и писают водой. И все это – часть волшебного танца химии и генной инженерии, позволяющего нам, людям, выживать, несмотря на все наши старания самоуничтожиться.