Чтение онлайн

– Куда ты так торопишься, малыш! – Марго схватила меня за руку, спасая от падения. – Януш никуда от тебя не улетит.

Но я был уже возле парящего над манежем бога. Сильные руки Ежи подсадили меня вверх, и я оказался рядом с Янушем на полотне. Он снял с себя ремень страховки и застегнул его на моей талии. Потом показал, как держаться за полотна, и, обняв меня за спину, кивнул Козьме.

– Трогай потихоньку, – сказал ему бог, и… мы полетели.

Наверное, мы кружились совсем невысоко, но мне действительно казалось, что мы летим. Козьма держал на тросе полотно, но я был уверен, что это никак не было связано с полетом. Меня кружил над сценой Януш, гулко размахивая огромными белыми крыльями у меня за спиной.

Мне не было страшно. Я смотрел по сторонам широко раскрытыми от восторга глазами и чувствовал у себя за спиной сильную руку Януша.

– Тебе понравилось? – спросил Януш, легко спрыгивая на манеж и помогая спуститься мне.

– Да, – кивнул ему я, с трудом переводя дыхание. – Только зачем тебе эта белая тряпка? Ты же сам можешь летать без нее на крыльях.

Ежи, который снимал с троса полотно, посмотрел на меня и громко хохотнул. Януш сердито покачал головой, усатый замолчал и снова принялся за работу.

– Понимаешь… – Януш присел передо мной на корточки. – Не все люди видят меня таким, каким видишь ты. Они не знают, что у меня есть крылья, поэтому им кажется, что я летаю на полотне. Пусть так и думают, ладно?

– А еще я знаешь, о чем подумал? – сказал я, глядя на голубой свет, льющийся из глаз бога. – Вам с Марго нужно сделать общий номер. Она пела на русалочьем, и я видел море. Нужно, чтобы она пела на человеческом о небе. И получится очень красиво. Она поет, а ты летаешь.

– А это интересно, – почесал бороду подошедший к нам Милош. – Что скажешь, Марго? Ты сможешь выучить песню на человеческом?

– Ну, если вам не нравится, как я пою по-русалочьи, – пожала плечами Марго. – Я выучу человеческие песни.

========== Глава 19 ==========

Я каждый день навещал Верного. Кентавр радовался мне, громко фыркая и перебирая передними ногами. Он аккуратно брал с моей ладошки кусок подсоленного хлеба или яблоко, которое я специально для него припасал с ужина, и в благодарность клал мне на плечо свою огромную голову.

Иногда Габриэль позволял мне расчесать белую гриву Верного или жесткой щеткой почистить его черные бока. Со временем все обязанности по уходу за кентавром перешли ко мне. Я убирал его стойло, с трудом орудуя тяжелой лопатой. Я возил тележку с охапками сена. Я насыпал в его кормушку овес или свеклу и носил тяжелые ведра с водой в его поилку.

– Из тебя выходит хороший конюх, Анхель, – улыбался мне оборотень, посверкивая белыми зубами. – Давай-ка я научу тебя седлать его.

Накатавшись вдоволь на Верном и расседлав его самостоятельно, я с чувством выполненного долга отправился в свой вагончик, уверенно пробираясь сквозь знакомые кусты.

Поравнявшись с вагончиком Януша, я услышал какое-то движение. Потом тихо чиркнула спичка, и за ней послышался глубокий вздох. Януш сидел на скамейке из доски, и в его тонких пальцах дрожал красный огонек сигареты.

– Зачем ты куришь? – спросил я у него, присаживаясь рядом.

– Не знаю. Привычка, – бог пожал плечами, и я заметил, что его белые крылья опущены, а их длинные перья на самых концах серые от пыли. Я провел рукой по нежному белому пуху и Януш вздрогнул от моего прикосновения. – Испачкался? – спросил он, снова опуская вниз плечи.

– Это все ерунда, – улыбнулся я. – Нужно просто расправить крылья и стряхнуть всю пыль, которая к ним прилипла.

– Как у тебя все просто, – Януш улыбнулся и потрепал меня рукой по волосам. – Завтра последнее представление. А потом мы едем в Дрезден. Ты точно хочешь уехать с нами из своего родного города?

– У меня здесь ничего не осталось, – ответил я. – Мамы нет. Друзья тоже уехали. В моем доме живут звери, а в синагоге держат лошадей.