Чтение онлайн

Нет, удивление Кадира мне, по-хорошему, было понятно. Да что там, я сам никак не мог привыкнуть к стремительным изменениям собственной жизни! Но раздражало оно от этого не меньше. В конце концов, вопрос моего психического состояния и образа жизни можно было бы обсудить в другое время, и совершенно не обязательно было для этого меня будить.

— Кхм. Может, мне попозже зайти? — совсем уж растерянно пробормотал коллега.

— Кадир! — не выдержав, рявкнул я. Проклятое горло обожгло болью, я снова закашлялся и полез в карман за платком. Уж столько лет, а никак не привыкну.

Лейла, бросив на моего коллегу взгляд и полыхнув в его сторону неожиданно сильным раздражением, граничащим с настоящей злостью, опять всполошилась. С расчёской наперевес кинулась к шкафу с посудой. Но потом, видимо, сообразив, что там ничего полезного нет и быть не может, схватила со стола кружку с вчерашним кофе и, держа посуду обеими руками, нерешительно подступила ко мне, глядя очень большими и очень печальными глазами.

Холодный кофе, это, конечно, не тёплое молоко, но лучше, чем ничего. Поэтому я, кивнув в знак благодарности, взял из её рук кружку и быстрыми мелкими глотками ополовинил.

— Спасибо, — проговорил осторожно, шёпотом. Состроив сочувственную мордашку и действительно искренне переживая, она тихонько погладила меня по плечу. Я-то с такими приступами давно уже смирился, а Лейла отреагировала неожиданно сильной тревогой. Так что утешение требовалось скорее ей; поэтому я аккуратно обнял женщину одной рукой, привлекая к себе. Иллюзионистка вцепилась в меня обеими руками так, будто я по меньшей мере только что побывал при смерти. — Да всё в порядке, не волнуйся.

— Легко сказать, — сердито проворчала она. — Не надо больше так делать. Если захочешь на кого-нибудь покричать, мне скажи. Я умею.

Я засмеялся, представив эту картину. Через мгновение Лель меня поддержала, тоже тихонько захихикав.

— Кхм, — вновь подал голос Кадир. — Так я, собственно, по какому вопросу-то. Сегодня ночью, около трёх утра, в своём собственном доме повесился Юнус Амар-ай-Шрус. Ты им, кажется, интересовался. Ты чего? — растерянно уточнил он, ощутимо напрягшись.

— И ты десять минут тут фарову тоску разводишь?! — раздражённо прошипел (потому что говорить пока не стоило) я.

— Не шипи, — отмахнулся Разрушитель, судя по всему, окончательно взяв себя в руки. — Откуда я знал, что для тебя это настолько важно? Меня вообще попросил тебе это передать Дед Хасан, и я вот по дороге завернул сюда. Кто же знал, что я застану тебя в такой щекотливый момент, — он насмешливо ухмыльнулся. — Ты обычно в это время уже во всю делами занимаешься, даже когда никакого аврала нет.

— Ладно, я понял, извини, — поморщился я. — А он действительно самоубился, или ему кто-то помог? — я ободряюще сжал плечо ощутимо напрягшейся Лейлы.

— Ну, пока никаких поводов сомневаться нет. Записка есть, причём такая… исчерпывающая.

— Посмотреть-то на неё можно?

— Как эксперты вернут, да. Если вкратце, он пишет, что не может больше терпеть это давление, этот шантаж и видеть этих людей, что ему противно, и лучше уж в мешок к Караванщику. Кто и чем его шантажировал, пока непонятно, — пожал плечами коллега.

— Я догадываюсь, — я вздохнул. — Во-первых, уже практически доказано, что он регулярно истязал собственную жену. Во-вторых, он насиловал своих учениц, очень тщательно выбирая тех, за кого некому заступиться, и я даже затрудняюсь предположить, сколько подобных случаев имело место за его карьеру. Амар-ай-Шрус, говорят, очень боялся, что о его делишках станет известно. Так что если шантажировали, то, скорее всего, именно этим. Судя по всему, брали с него не деньги, а услуги: молчание и верную службу. Что с его семьёй?

— Не удалось поговорить, обе женщины в истерике, пришлось Целителя вызывать, — сообщил Кадир, состроив недовольную гримасу. — Особенно с дочерью всё плохо; она хохотала как безумная. В свете рассказанного тобой, начинаю понимать её эмоции. Похоже, девочка была в курсе развлечений папочки, и до смерти его боялась. Так я не понял, мне передавать это дело тебе?

— Да, пожалуй. Приобщу. К тому же, может быть, теперь эта дочь что-нибудь полезное расскажет. Что-нибудь интересное в его доме нашли?

— Да мы особо не искали, — честно признался коллега. — Ну, сам понимаешь, самоубийство ведь, да и бабы эти истеричные добавили хлопот. Дочка всё меня расцеловать пыталась, — он иронично хмыкнул. — Меня, единственное, шантаж заинтересовал, но люди обычно не хранят дома компромат на самих себя. Хотя я там на всякий случай человечка оставил, так что какая-никакая охрана есть, можешь вернуться с обыском.

— И всё-таки, подозрительно. Он точно сам в петлю влез?

— Точно или не точно, это тебе только боги скажут, — отмахнулся Кадир. — А так я всё проверил; что я, мальчишка совсем, что ли? Рост, высота, табуретка, место привязки верёвки. Даже узел такой характерный, кривенький, непрофессиональный. Трупная команда вскроет, отчитается, тогда уже можно точно говорить. Но пока поводов усомниться нет. Я тебе документы завтра все передам, не поздно? А то мы вообще с ночного дежурства, отдохнуть бы хотелось. Ну, или вот если Хайят уговоришь посыльным поработать, — он, усмехнувшись, кивнул на свою помощницу, о существовании которой я, признаться, совершенно забыл, увлечённый интересными новостями.

— Да ладно, до завтра потерпит, — покосившись на девушку, глядящую на нас с Лейлой с непонятным выражением (я даже эмоции её разобрать не мог, там было слишком много всего намешано), решил я. Тем более, если даже Амар-ай-Шруса убили, ничего это для меня в ближайшем будущем не поменяет. Вряд ли его таким образом устранили случайные ночные воры. — Ещё раз спасибо за известия.

— Пожалуйста, всегда бы так. Зашёл поговорить с коллегой, а он с тебя дело снял, — усмехнулся Хамай-ай-Шарам. — Хайят, проснись! — он потрепал замершую помощницу по плечу. Так вздрогнула и перевела озадаченный взгляд на старшего товарища. — Пойдём, всё, хватит; ты уже на ходу засыпаешь, так что давай-ка до дома в срочном порядке. А ты меня хоть в курсе держи, что у тебя происходит. А то тут такое веселье, я же — ни сном ни духом, — напутствовал меня Кадир, и утренние гости ушли.

— Ты действительно думаешь, что он сделал это сам? — тихо проговорила Лейла.

— Выясню, — я пожал плечами. — В принципе, подобные типы зачастую бывают очень трусливы. И он вполне мог догадаться, что я пришёл с ним поговорить не просто так, и это могло стать последней каплей.

— А ты с ним разговаривал? И какие выводы сделал? — внимательно вглядываясь в моё лицо, спросила женщина.

— Даже если бы не удалось его прижать, он бы умер, — спокойно ответил, не находя нужным что-то скрывать. — Я же тебе, помнится, что-то такое уже обещал.