Чтение онлайн

Дзержинский остановился.

— Этот пункт, товарищи, относится непосредственно к нам, — сказал Уншлихт, поблескивая стеклышками пенсне.

— Ясно. Надо изолировать всех известных нам меньшевиков и эсеров, — предложил Самсонов.

Дзержинский внимательно посмотрел на него.

— Да, активно действующих, конечно. И особое внимание, товарищ Самсонов, обратите на меньшевиков. Они сейчас ведут широкую антисоветскую пропаганду среди рабочих, призывают к забастовкам. Но давайте при этом не забывать и другого указания конференции — о дифференцированном подходе.

И Дзержинский предложил тактическую линию ГПУ: сокрушительный удар по меньшевиствующей интеллигенции и метод убеждения по отношению к рабочим; уничтожение связей меньшевиков с заграницей и их печатной техники; чистка от меньшевиков государственного аппарата и высылка активных меньшевиков из пролетарских центров.

— Вся эта работа, — подчеркивал он, — должна проводиться совместно с партийными организациями и хозорганами.

Феликс Эдмундович упомянул хозорганы не случайно. И раньше, в письме к донецким чекистам, и теперь, когда коллегия ГПУ под его предводительством утверждала положение об экономическом управлении ГПУ, он настойчиво проводил мысль: органы ГПУ должны оказывать содействие экономическим наркоматам в выявлении и устранении дефектов в их работе.

— К борьбе с должностными преступлениями надо прежде всего привлечь самих хозяйственников. Когда надо, ГПУ должно пресекать преступления, но самая важная функция ГПУ — это информация, — говорил он.

Наступил декабрь. Чекисты готовились встретить пятилетний юбилей ВЧК — ГПУ. Позвонила из «Правды» Мария Ильинична Ульянова, попросила дать интервью. 17 декабря 1922 года запись беседы Дзержинского с корреспондентом «Правды» появилась в печати.

Феликс Эдмундович сделал краткий обзор деятельности ВЧК — ГПУ за пять лет, отметил, что только доверие рабочих и крестьян дало силы ВЧК и затем ГПУ выполнить возложенные на них задачи, и в заключение беседы заявил: «Нынешнее ГПУ и сейчас с той же энергией и преданностью делу рабочей революций и коммунизму будет добиваться доверия рабочих и крестьян для окончательной Победы над происками мировой контрреволюции и для обеспечения победы советским республикам на мирном фронте восстановления разрушенного хозяйства».

В тот же день на Красной площади Дзержинский принимал парад войск ГПУ. Феликс Эдмундович остался очень доволен. Бойцы и командиры продемонстрировали отличную строевую выучку и дисциплину. Неизвестный фотограф запечатлел его сразу после парада: Феликс Эдмундович стоит в толпе чекистов рядом с Уншлихтом, и оба улыбаются.

А вечером в Большом театре состоялось торжественное заседание коллегии ГПУ. Огромный зал был заполнен до отказа. Сотрудники Государственного политического управления, представители партийных, профсоюзных организаций, комсомольцы, зарубежные гости.

С приветственной речью выступает Председатель ВЦИК Калинин:

— Затрудняюсь говорить о роли и значении органов ВЧК, это ясно каждому рабочему и крестьянину. Органы ВЧК основательно поработали в борьбе с контрреволюцией, и не только русские рабочие и крестьяне, но и все человечество должно сказать спасибо русской ВЧК!

Слова Михаила Ивановича тут же находят подтверждение в горячих речах представителей Германской и Итальянской коммунистических партий. ВЧК — ГПУ приветствуют представители Высшего Совета Народного Хозяйства, Красной Армии. Все они отмечают выдающиеся заслуги Феликса Эдмундовича в борьбе с контрреволюцией.

Софья Сигизмундовна из зала видит, как смущен и подавлен обилием похвал ее Феликс.

— ВЧК — ГПУ своими заслугами обязаны не мне, а работе и борьбе всех чекистов! — говорит Дзержинский в ответном слове. Он снова подчеркивает значение доверия рабочих и крестьян в чекистской работе. — Это доверие пришлось завоевать долгой, упорной, самоотверженной, полной жертв борьбой, в результате которой ВЧК стала грозной защитницей рабоче-крестьянской власти!

А потом Софья Сигизмундовна услышала его слова, обращенные к чекистам:

— Кто из вас очерствел, чье сердце уже не может чутко и внимательно относиться к арестованным, то уходите из этого учреждения. Тут больше, чем где бы то ни было, надо иметь доброе и чуткое к страданиям других сердце.

Ее обрадовало, что даже в столь торжественный момент, когда все хвалят ВЧК — ГПУ за беспощадность к врагам революции, он не забывает напомнить о чуткости и гуманности.

В ознаменование пятилетия ВЧК — ГПУ был введен знак «Почетный чекист». Коллегия постановила знаком № 1 наградить Феликса Эдмундовича Дзержинского.

Несколько дней спустя I съезд Советов СССР избрал Дзержинского членом Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР. Было образовано Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ) при Совете Народных Комиссаров СCCP. Председателем ОГПУ назначен Дзержинский, его заместителем В. Р. Менжинский.

Шли последние дни 1923 года. Троцкий все еще член Политбюро ЦК, народный комиссар по военно-морским делам и председатель Революционного военного совета республики. Однако делами, обуславливаемыми своими высокими партийными и советскими постами, он почти не занимался: был поглощен политическими интригами и фракционной деятельностью. Долгие годы боролся он с Лениным, пытаясь навязать партии троцкизм вместо ленинизма. И вот решил, что наконец его время настало. Ленин тяжело болен, и, по-видимому, неизлечимо. Самый подходящий момент, чтобы попытаться захватить руководство партией в свои руки.

В начале октября Троцкий обратился в Центральный Комитет с заявлением, в котором оклеветал работу Политбюро, ЦК и ЦКК. Затем последовало «заявление 46», подписанное уже не только троцкистами, но и участниками оппозиционных групп «демократического централизма», «левых коммунистов» и «рабочей оппозиции». Всех этих давно и неоднократно осужденных партией оппозиционеров объединил вокруг себя Троцкий и повел в бой против большинства Центрального Комитета, проводившего ленинскую политику.

Оппозиционеры, поставившие свои подписи под «заявлением 46», пытались натравить рядовых коммунистов на партийный аппарат, требовали свободы фракций и группировок, запрещенных X съездом партии. Письмо Троцкого и «заявление 46» троцкисты через голову ЦК стали распространять в местных партийных организациях, навязав партии новую дискуссию в столь тяжелый момент.

Положение, сложившееся в партии, 25–27 октября 1923 года обсудил объединенный Пленум Центрального Комитета и Центральной Контрольной Комиссии совместо с представителями от десяти крупнейших партийных организаций. Дзержинский возглавил комиссию по подготовке резолюции. Пленум признал выступление Троцкого глубокой политической ошибкой. Дзержинский предлагал включить в проект резолюции следующие слова: «революционным долгом всех активных работников партии является обеспечить Центральному Комитету в это трудное время полное доверие и непоколебимую поддержку».