Джандо
Шрифт:
А Дядя Витя в это время сладко потягивался в роскошной постели, укрытый шелковыми одеялами. Вокруг были антикварная мебель и множество старинных картин, а с одной картины смотрел строгим и открытым взглядом большой краснозвездный генерал. В такой обстановке Дядя Витя проснулся впервые, но теперь его это уже не особо удивляло. Оказалось, что Алка из старой советской аристократической семьи, внучка известного авиаконструктора и генерала. Из окон их дома был виден памятник Пушкину, тот самый, на фоне которого в песне Булата Окуджавы «снимается семейство». Рядом с Дядей Витей просыпалось прелестное полуобнаженное (вот те на…) существо— Валери. В принципе и это Дядю Витю теперь не особо удивляло. Валери сейчас распахнула свои улыбающиеся глаза и поворковала:
— Ты не обижаешься, что я вчера уснула?
До Дяди Вити не сразу дошел смысл ее вопроса. Потом, все еще не веря услышанному, он сказал:
— Дочка, бесстыдница, что ж ты такое спрашиваешь у старика?!
— Какой ты милый, — промурлыкала Валери.
— А чем вчера все закончилось? — Дядя Витя все же несколько смутился. — Мы со Студентом немного перебрали. Да еще этот парень смешной… Главное Чтобы Не Сгнили Бананы.
— Закончилось все сегодня, и это была сказка… И вот я думаю: может, еще не все закончилось?
Дядя Витя потрепал ее по шелковистым локонам:
— А студентики еще спят?
— Как влюбленные котята.
— Что ж… — Дядя Витя задумчиво посмотрел в окно — ночь была ясная. — Надо пойти принести денег.
Валери одарила Дядю Витю взглядом, которым, наверное, гетеры одаривали Александра Македонского и в котором читалось: «Ты видишь, я не задаю никаких вопросов, я все понимаю. И я покорна».
Потом она сказала:
— Может, позвонишь, пусть тебе привезут… Еще совсем рано.
Дядя Витя вдруг рассмеялся:
— Понимаешь, дочка, те, кто дает мне деньги, они… они не умеют разговаривать.
Стаза Валери вновь залучились.
— Скажи, ты — бандит? — прошептала она.
— Я пенсионер, — удивился Дядя Витя.
— Ну конечно, ты — на отдыхе. Ты как-то связан с шоу-бизнесом? Ты… какой-то совсем классный… и очень, очень загадочный.
Дядя Витя вышел на лестницу, застегивая свой модный пиджак, и вызвал лифт. Большая деревянная кабина медленно поползла вверх. Дядя Витя наблюдал, как перед ним двигались тросы, петля кабеля, потом проплыл балласт, и тогда с ним еще раз тихо заговорил Стержень:
— Правильно, те, кто дает тебе деньги, они не умеют говорить.
— Да, что-то не то происходит, — так же тихо согласился Дядя Витя.
— Может, и деньги они дают не тебе?
— Чего-чего?!
— Ты помнишь усмехающиеся глаза нотариуса и маклеров из «Норса»? Конечно, помнишь! Ведь они тоже давали тебе деньги, после чего ты потерял квартиру, потерял свой дом.
— Ну…
— Что ты теперь потеряешь?
— Глупости…
— А может, не глупости?! Может, Студент прав — чудес не бывает?
— Глупости. Просто надо срочно, прямо сейчас, разобраться с этим сучьим «Норсом». И тогда все… все восстановится. И все будет в порядке.
Перед ним, произведя обычный шум, остановилась кабина. Дядя Витя открыл дверь, сделал шаг. В узком проеме между дверью и кабиной он увидел глубокую шахту лифта. Дядя Витя вошел внутрь, закрыл створки и нажал на кнопку первого этажа.
— Надо прямо сейчас, не откладывая, разобраться с «Норсом», и все будет в порядке.
Он опустил руку в карман пиджака, пальцы нащупали какую-то картонку или пластик.
Это оказалась визитная карточка забавного вчерашнего парня — Главное Чтобы Не Сгнили Бананы. Очень юморной парень… Он перевернул карточку и прочитал: «Юлий Ф. Ашкенази».
Дядя Витя вздрогнул. У него вдруг часто забилось сердце. Далее на карточке было написано, что его вчерашний знакомый — президент корпорации «Норе».
— Ну ни хрена себе!..
Дядя Витя перевернул карточку на другую сторону — английский текст. Он повертел карточку в руках, словно собираясь выудить еще хоть какую-нибудь информацию.
— Ни хрена себе! Во как… Но это же просто… Это судьба. Вот как! Я немедленно позвоню ему. Вот и все. Мы же друзья, я ему все объясню.
— И что? — Голос Стержня звучал как-то непривычно тихо.
— Я скажу, каким безобразием занимаются его подчиненные. Старика обирают, екын их в тудын!
— Думаешь, он этого не знает?!
— Но мы же вчера скорешились…
— Я не думаю, что он стал бы корешиться с бездомным бомжем.
— Но я должен разобраться со своей квартирой…
Стержень какое-то время молчал. Потом проговорил:
— И как ты собираешься это делать? Ты, один? Тебя просто отвезут на какую-нибудь свалку и пришьют, как бездомную собаку. Вернись, посоветуйся хотя бы со Студентом.
И тогда вместо слабеющего голоса Стержня прорвался какой-то новый, незнакомый и очень мощный голос:
— Прекрати весь этот треп! Ты же знаешь, что теперь тебе помогут. Не надо бояться и не надо отказываться. Надо просто зайти в одно место… Ты же знаешь! В одно очень хорошее и приятное место, где тебя ждут и где много-много электронных игр… суперкомпьютерных игр…
Дядя Витя вздрогнул, а потом подумал: «Ну конечно! А что здесь такого?»
А голос продолжал:
— «Норе» — сосательная конфетка, которую ты просто выплюнешь на мостовую. Надо только зайти… Можно, конечно, этого не делать, но тогда разбирайся со всем сам. На пару со Студентом! И может, тогда действительно тебя пришьют как собаку.
Профессор Ким находился в своем кабинете. К шести часам вечера он ждал гостей. Мадам возилась на кухне. Она готовила различные закуски и была слегка озадачена неожиданной просьбой Профессора уделить особое внимание десерту и мороженому.