Чтение онлайн

Джинкс подумал – может, предложить посидеть вместо нее? Но вдруг у Симона снова пойдет кровь? Или он дышать перестанет? Что тогда делать? Джинкс этого не знал. И потому поднялся в свою комнату, в которой и не спал-то никогда, и присел на кровать. Облачко пыли взвилось над ней. Каменные стены комнаты наводили на мысль о гробнице. Когда-нибудь Симон, конечно, умрет, пусть и не сегодня. Умирают все. Такова главная несправедливость жизни. И он, Джинкс, тоже когда-нибудь умрет. Эта мысль заставила его встать и выйти из комнаты.

Он поднялся по винтовой лестнице к Дальновидному Окну. Небо уже светлело. За окном поплыла путаница древесных ветвей. Джинкс увидел внизу кравшегося по земле волка.

Все дело в том, что ненависти к Симону он не питал. И даже не злился на него по-настоящему. Надо бы, да Симон… ну, в общем, всегда был рядом. Трудно же злиться на человека, который все время рядом с тобой. Сказать по правде, Джинкс вроде как любил его.

Он попытался представить себе жизнь без Симона. Будет ли ему позволено остаться в этом доме? Но ему и не хотелось оставаться здесь – одному, с кошками. А София вряд ли переселится сюда, чтобы жить с ним. Может, она возьмет его к себе, в Самарру? Джинкс был бы не прочь снова увидеть ее, совсем не прочь. И сердился на Софию, которая заставила его пообещать, что он не попытается вернуться туда. Однако жить там – под жарким солнцем, без деревьев? И, что уж говорить, без магии?

В Дальновидном Окне показалась ватага троллей, бежавших по широкой тропе. Дорога троллей, Странники упоминали о ней. А ведет она к Стеклянным горам. Гор Джинкс никогда не видел. В Урвальде есть много такого, чего он не видел. Ну что же, если ему нельзя вернуться в Самарру, то можно, по крайней мере, увидеть побольше в родном лесу.

И не исключено, что где-то здесь – да, именно здесь – кроется способ узнать, что сделал с ним Симон, что именно отнял у него. Впрочем, это понятно и так – то, что Дама Гламмер называла чтением мыслей и великой магией Урвальда.

Ведь должен же быть какой-то способ вернуть ее. И если кому-нибудь, кроме Симона, он известен, сообразил вдруг Джинкс, так, скорее всего, Даме Гламмер. В конце концов, это она продала Симону корни.

Картина за окном изменилась снова. Теперь оно показывало идущую по Пути девочку. Джинкс наклонился в кресле. Да, это та самая девочка, в красной шапочке и в накидке. В руке у нее корзинка, за плечами вещевой мешок. Отправилась путешествовать. Походка ее говорила Джинксу, что девочка скорее взволнована, чем испугана, – ей не терпится узнать, что ждет ее впереди.

– Хотел бы и я уйти в Урвальд, и чтобы ничто меня здесь не держало, – сказал Джинкс.

– Хочешь – так иди, – прозвучал в его голове голос девочки.

И Джинкс понял: она права.

Назавтра Симон был жив, бодр и сварлив. Джинкс отмыл полы от крови. В кухню он старался не заглядывать, из-за присутствия Симона в ней стало тесновато. Джинкс ушел в Урвальд, зарылся пальцами ног в землю, прислушался.

То, чего боялись деревья, приблизилось, и сильно. Джинкс мысленно спросил их: «Что это? Костоправ?» Деревья не ответили.

Он вернулся в дом. София сидела на лежанке – не очень близко к Симону. Вокруг них лежали книги. Одна была раскрыта на рисунке, изображавшем внутренности пронзенного мечом человека.

– Я должна вернуться в Самарру, – сказала София.

– Не уходи, – попросил Симон.

Джинкс очень надеялся, что она не уйдет. Он собирался покинуть дом, а не сидеть в нем, ухаживая за Симоном.

– Они заметят, что меня нет, – и им это не понравится.

– Да и шут с ними, – сказал Симон.

Джинкс вглядывался в них. До «бутылочного» заклинания он мог точно сказать, что думает каждый. Теперь не знал, да, похоже, и сами они не знали.

– Я верну книги на место, – сказала София. Она собрала их и ушла по коридору в потаенную часть дома.

Джинкс приблизился к лежанке. Симон лежал как раз на уровне его глаз.

– Тебе стоило бы извиниться перед ней, – сказал Джинкс.

– Большое спасибо за полезный совет, – съязвил Симон. – Я уже шесть раз извинялся. А вот тебе следует извиниться передо мной.

– За что? – Джинкс и так со слишком многим мирился, чтобы спокойно выслушивать подобную ерунду. Собственно говоря, он был уже сыт по горло – распоряжениями, тем, что его то и дело называли дурачиной, что у него отняли магию, да вообще всем.

– Я не просил тебя приходить за мной! И пока ты не пришел, мне ничто не грозило.

– О, и ты сумел бы найти дорогу назад, к моему дому, не так ли?

– Очень может быть! Но кто сказал, что я хотел вернуться сюда? Я не обязан жить здесь! Не обязан торчать в доме, делать за тебя всю работу и дожидаться, пока ты наложишь на меня очередное заклятье.

– Я учу тебя магии, а большинство людей готово заложить ради этого душу.

– Ты забрал мою магию! И это намного хуже, чем заложить душу, что бы оно ни значило. Забрал и даже согласия моего не спросил!

Джинкс спрыгнул с лежанки и кругами забегал по кухне. Внутри у него все горело от гнева, он не мог ни сидеть, ни стоять.

– Тише! Я не забирал твоей магии. И не говори об этом Софии.

– Не волнуйся! – завопил Джинкс. – Ты для того и прогнал ее, знал, что ей это не понравится, но если я скажу ей, она снова уйдет, а мне придется ухаживать за тобой.

– Скажешь что? – София вошла в кухню.

Джинкс уставился на нее, силясь что-нибудь придумать.

– Скажи правду, это сэкономит нам время, – попросила София.

– Мальчишка разозлился из-за того, что я ему не плачу, – сказал Симон. – Ну, так я заплачу.