Чтение онлайн

В комнату вошла Даша с какими-то бумагами и тюбиком.

— Жора, — сказала она, — там тебя жена… к телефону.

— Нет у меня больше жены! — патетически проартикулировал Жора. — Так ей и скажи! Пусть она вычеркнет меня из своей жизни. Как я вычеркнул ее!

— Жора, не горячитесь, — предпринял попытку успокоить коллегу Лазарь Моисеевич. — Постарайтесь быть выше этого.

— Выше какого этого? — Жора не желал успокаиваться. — Нету меня для нее! И никогда не будет! Так и передай! — Жора ткнул указательным пальцем в сторону Даши.

— Хорошо, — согласилась она и сложила бумаги с тюбиком на столе. — Вот, Кирилл Кириллович просил вас обсудить новый заказ. Тут все есть, вся необходимая информация, — сказала Даша и направилась к двери.

— И пусть больше не звонит! — крикнул Жора ей вслед. — Никогда!

— Георгий, Жора… — нежным и умиротворяющим голосом обратился к нему Лазарь Моисеевич. — Ну что вы, право, сжигаете все мосты… Вот давайте лучше обсудим новый заказ. Может, это вас как-то отвлечет. Так… — Лазарь Моисеевич всмотрелся близоруким взглядом в бумаги, прошелестел страницами. — Что тут у нас? Ага, мазь для наружного применения «Офигон». Показания: артриты, артралгии, миалгии, спортивные травмы, ушибы и растяжения, невриты, люмбаго, ишиас. Все ясно. В общем, мазь от болей в спине, при радикулите…

Но отвлечь Жору не удалось.

— Вот у моей жены все время болит спина, — ухватился он за новый поворот. — Все время ходит и зудит: спина болит, спина болит… И что вы думаете: ее это остановило? Нет, ей никакой радикулит не помешал кувыркаться с этой гориллой!

— Жора, Жора, успокойтесь, — уже более строгим тоном призвал его Лазарь Моисеевич.

— Да как же мне успокоиться, если я прихожу к себе домой и застаю такое?! — Жора был близок к истерике, в глазах у него булькали слезы.

— Жор, может, тебе все-таки пойти зубы почистить? — дипломатично предложил Ираклий.

Лысина Лазаря Моисеевича сверкала, как боевая часть реактивного снаряда. Он шелестел страницами телефонного справочника, приближаясь к цели, как ракета с самонаводящейся системой на борту.

Он ждал этого момента почти сорок лет, почти столько же водил Моисей свой народ по пустыне, которую можно пройти неспешным шагом за две недели. А уж за сорок лет — несколько раз пешкодралом обогнуть земной шар по экватору! Но в жизни так редко случается идти из точки «А» по натянутому канату в точку «В», как это описывает учебник геометрии. Гораздо чаще приходится петлять по лабиринтам. И так ли уж важно — сколько ты брел до своей несчастной цели? Главное — не оказаться в тупике.

Лазарь Моисеевич, бросая взгляды в телефонный справочник, набрал номер:

— Здравствуйте, это школа? Могу я услышать Тамару Сергеевну Стульчикову? Да, спасибо, я подожду.

Он слышал, как трубка соприкоснулась с поверхностью стола, затем послышался стук удаляющихся каблуков, какое-то шебуршание и чьи-то голоса, как крики чаек над горизонтом…

Лето… Пионерский отряд шел на пляж, разобравшись попарно. Они держались за руки. Он чувствовал, как между ладонями скапливается тепло. А потом, поднимаясь по руке, растекается по всему телу и пульсирует в ушах. Воздух пах южной растительностью, китайской акацией, нагретыми солнцем вафельными полотенцами, свисавшими с каждого плеча, и морем. Ему хотелось смотреть на нее, но вместо этого он уткнулся взглядом в асфальтовую дорожку вдоль густых кустов самшита и кипарисов и наблюдал за тем, как странно ведут себя его ноги, обутые в сандалии, — стоило только одной вырываться вперед, как тут же ее опережала другая. И так всю дорогу.

Внезапно мальчик, шедший сзади, громко спросил:

— Бухбиндер, ты еврей?

— Нет, — быстро ответил он, — я немец.

Он решил, что лучше ему в России быть немцем, чем евреем. И тут же стало очень стыдно за свое малодушие и трусость. В первую очередь перед ней. Но сандалии по-прежнему мчали его на пляж.

Они сидели на берегу моря и следили за пенным прибоем, полировавшим прибрежную гальку. А солнце делало каждый камешек драгоценным. Она нашла небольшой плоский камень со сквозной дыркой посередине.

— Если в камне есть дырка — это «куриный бог». Он приносит удачу. Надо вдеть шнурок и носить на шее, как талисман. Дарю, — она протянула ему камешек.

— Спасибо.

Он приложил его к глазу, посмотрел сквозь него на сверкающее под солнцем море, на бесконечное, как море, небо и только потом — на нее. Смотреть на нее через дырку в камне было проще, чем просто так. Она была такой красивой в овале «куриного бога». Она вообще была красивой… И чайки кричали над горизонтом…

На том конце провода женский голос сказал:

— Алле?

И ему показалось, что эта девочка снова взяла его за руку. И он от неожиданности обмер, не в силах произнести ни слова.

— Алле? — повторил голос.

Лазарь Моисеевич нащупал сквозь рубашку талисман, сжал его пальцами, выдохнул и сказал в трубку:

— Привет, Табуретка!

— Что же, он теперь будет здесь жить? — тихо поинтересовалась Даша.

Инна пожала плечами:

— А что, зубная щетка у него уже есть…

В дверях появился Кирилл Кириллович. Лицо его было счастливым и отутюженным. Он весь сиял, как будто в нем заменили батарейки.

— Представляете, а у нас дома кран потек. Уходил на работу — все было нормально. А как только вышел, так он сразу и потек! Бывает же такое!

Даша и Инна недоуменно переглянулись. А Кирилл Кириллович продолжил:

— Хорошо жена сразу сообразила — вызвала сантехника, тот прокладку поменял, и все! — Кирилл Кириллович даже хохотнул от умиления. — Ничего больше не течет. Все в полном порядке!

Вряд ли кому во всей истории человечества замена прокладки клапана шпинделя приносила такое мощное просветление, которое согласно учению Будды ведет к освобождению от страданий и полной нирване.

— Ну, слава богу, — тихо произнесла Инна.

Эта сцена благостного умиротворения, как писали в старину, «была прервана резким появлением» Жоры. Глаза его были исполнены ужаса, из оскаленного рта валила густая пена.

— Что с вами, Георгий?! — не на шутку встревожился Кирилл Кириллович.