Джинса
Шрифт:
— Жора! — вырвался у Даши крик ужаса.
Жора лишь испуганно глотал воздух и ронял пену на паркет.
— Кажется, это нервное, — поставила диагноз Инна и уточнила: — Последствие перенесенной психотравмы.
— Это проходит? — со свойственной ей наивностью спросила Даша.
— С годами, — не заводя рака за камень, ответила Инна.
— Жесть! Что же делать? Может, вызвать «скорую»?
— Не надо нам «скорую», хватит нам «скорой», — резко отреагировал Кирилл Кириллович и тем же начальственным тоном обратился к пострадавшему: — Георгий, возьмите себя в руки! Георгий! — С этими словами Кирилл Кириллович отвесил Жоре две увесистые оплеухи. Чисто по медицинским соображениям.
Жора отчаянно покраснел, но брать себя в руки явно не собирался. Только яростно замычал, как бык, и замотал головой, тряся тюбиком в руке.
— Что? — не понял Кирилл Кириллович. — Зубная паста, и что?
Жора замычал еще громче, ударил от отчаяния копытом в паркет, взбрыкнул и сунул тюбик под нос Инне. Та взяла его в руки и прочитала:
— Мазь «Офигон», для наружного применения… Кажется, этим он почистил зубы.
Кирилл Кириллович надел свои роговые очки.
— Это же образец!
— Есть аннотация к этому образцу? — по-деловому спросила Инна.
— Даша, — сказал Кирилл Кириллович, — поищите инструкцию к растирке. Она должна быть среди тех документов, что я вам давал.
Даша тут же бросилась по следу.
Инна с состраданием взирала на мучения коллеги:
— Да, беда никогда не приходит одна…
Жора, когда не мычал, жалобно подвывал и даже поскуливал.
Наконец подбежала Даша и протянула директору бумажку:
— Вот.
Кирилл Кириллович цепко вчитывался в мелкий текст:
— Так… так… Ага! «Действие развивается через несколько минут после нанесения…» Ну это уже и так понятно… «Продолжительность: от трех до шести часов». — Он обреченно опустил руку с инструкцией и горестно посмотрел на Жору. — Похоже, надо набраться терпения…
42
Наступило утро следующего дня.
Оно было совсем уж по-осеннему прохладным. Воздух постепенно промерзал и пропитывался надвигавшейся зимой. В нем явственно слышались острые, как осколки льда, высокие ноты близких морозов. Дни становились все короче. Даша вышла из дому — было еще темно. Она подумала о том, что, когда возвращается с работы, солнце уже успевает закатиться за горизонт. И мало того что у нее нет никакой личной жизни и она обречена на зимнее одиночество, так еще и впотьмах. И теплых ботинок до сих пор так и не купила… А в тех, что есть, ноги мерзнут даже в офисе.
Оказавшись на работе, Даша включила компьютер. В почте — спам, реклама «незабываемых» туров на Мальдивы по цене «от 399 000 рублей». Текст она перечитала два раза:
Щедро одаренные солнцем, не тронутые массовой цивилизацией Мальдивские острова рассыпались в Индийском океане. Пышные кокосовые пальмы, песчаные пляжи, прозрачные лагуны, кобальтово-синий океан, изобилующий коралловыми рифами и разноцветными рыбками ждут вас.
Даше было жалко удалять свою мечту о голубом океане, теплом солнце, белом пляже, коктейлях, бикини, загорелых красавцах, страстных ночах с любимым мужчиной. Ничего этого никогда не было в ее жизни и ни этой осенью, ни этой зимой тоже не будет…
Она сидела на своем рабочем месте и говорила по телефону:
— Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, двадцать третьего числа по «скорой» к вам в больницу не поступала в тяжелом состоянии девушка из резины? Нет, не из Рязани, а из резины… — Она положила трубку и порывисто сдула соскользнувший на глаз локон. — Ну хоть бы кто дослушал до конца! — обиженно сказала Даша.
В дверях появился Аркадий Романович. Он улыбнулся ей как старый знакомый. У Даши в ту же секунду оттаяли замерзшие пальцы на ногах.
— Здравствуйте, Аркадий Романович. — Даша просияла. — Сейчас я Инну позову.
— Подождите, — Аркадий Романович подошел к стойке ресепшн и поставил на нее какой-то большой квадратный предмет, накрытый плотной серой материей. — Это вот вам!
— Мне? — растерялась Даша. — А что это?
— Догадайтесь с трех раз, — предложил Аркадий Романович, и в его глазах заблестел океан — весь в солнечных бликах, как на фото про Мальдивы. Казалось, в этих глазах никогда не бывает непогоды, не бывает сумрачной осени и холодной зимы… Казалось, в них триста шестьдесят пять дней в году светит солнце.
— Ой, даже не знаю… — засмущалась Даша.
В первую очередь она подумала о теплых ботинках, но это было глупо. Он ведь даже не знает размера ее ноги. Поэтому Даша выдвинула более аскетичную версию:
— Типа шоколадка?
— Осталось две попытки… — начал обратный отсчет Аркадий Романович.
— М-м-м…
Как бы ей хотелось, чтобы под этим серым покрывалом оказалось что-то такое прекрасное, что-то такое замечательное, что навсегда бы изменило всю ее жизнь. Например, волшебный молодой человек (с ч/ю, в/о, без в/п, м/п и квартирой в границах Бульварного кольца)…
— Как бы картридж для принтера? — снова поскромничала Даша.
— Одна!
Мысли кружились в ее голове, как тесто вокруг венчиков миксера. В конце концов, она готова была предположить, что там спрятана большая сумка, доверху набитая иностранной валютой в банковских упаковках.
— Ну… Даже представить себе не могу…
— Ладно, — сжалился Аркадий Романович, — подсказываю. — Это имеет отношение к теме нашего вчерашнего разговора.
— А! — тут же сообразила Даша. — Кошачье дерьмо?!
— Лучше! — улыбнулся Аркадий Романович.
— Да?! — искренне удивилась Даша и снова задумалась.
Аркадий Романович не стал дожидаться ответа. Он, как это обычно делается на открытии всевозможных памятников, бюстов и прочих мемориальных досок, торжественно сдернул покрывало и — перед Дашей оказалась клетка. Сквозь металлические прутья блеснули ярко-желтые, отливавшие зеленью глаза.
— Это циветта! — представил животное Аркадий Романович. — Оказывается, Вашингтонская конвенция причисляет ее к исчезающим видам. Пришлось обращаться к контрабандистам. Доставили спецрейсом. Будете теперь поить меня самым дорогим в мире кофе.