Чтение онлайн

Официантка кивнула и отошла.

— Видите ли, Инна, — сказал Аркадий доверительным баритоном, бархатным, как театральный занавес. — В моем положении очень трудно встретить порядочную девушку.

— Отчего же?

— В местах, где я бываю, все только и обращают внимание на то, в какой машине я приехал, во что одет и сколько у меня телохранителей… Мне кажется, вы не такая.

Инна подтвердила, отрицательно покачав головой:

— И сколько у вас телохранителей?

— Сегодня ни одного. Устроил им выходной. Да и сам в кои-то веки от них отдохну. — Аркадий мягко улыбнулся в обе стороны выбритых до синевы щек.

— Вы что, олигарх? — не утерпела Инна.

— Нет, я скромный директор одного муниципального предприятия.

«Муниципального — это хорошо», — решила Инна.

— По крайней мере, у вас легальный бизнес.

— Абсолютно, — заверил ее Аркадий.

Официантка принесла счет. Аркадий залез в один карман, затем в другой… У него оказалось очень много карманов, но все они, по всему видно, были пусты.

— Кажется, я забыл портмоне.

— Ничего, — сказала Инна, — я заплачу.

Аркадий еще раз бегло пробежался по карманам:

— Простите, неловко как-то получилось.

— Ничего страшного.

Они вышли из кафе. Ветер обдул их поздней осенью, звуками улицы, шелестом листьев… Бронзовый Пушкин на постаменте задумчиво смотрел себе под ноги.

— Хотите, я вас провожу? — спросил Аркадий. — Давно не ходил пешком. Заменательная погода. Я даже машину не стал забирать из гаража.

— У меня есть проездной. Могу прокатить вас на метро, — без особого энтузиазма предложила Инна.

— Отличная идея! Сто лет не был в метро!

Примерно в это же время Жора возвращался домой. Запланированный на вечер переезд друга отложился на неопределенное время по техническим причинам — поломалась машина, в которой предполагалось перевозить вещи. Жора пересек двор, поздоровался со встреченными соседями, напевая себе под нос привязчивую мелодию из рекламного ролика про новый стиральный порошок: «Порошочек-порошок. Ты попробовал, дружок?», вошел в подъезд, легко взбежал на два лестничных пролета, открыл ключом дверь. «Порошочек-порошок…»

— Это я! — провозгласил Жора из коридора. — «Порошочек-порошок…» Представляешь, а Сашка-то сегодня не переезжает. — С этими словами он вошел в комнату…

В детстве мы часто верим в то, чего на самом деле нет, а когда становимся взрослыми — не верим в то, что есть на самом деле. Вот и Жора не сразу поверил своим глазам. Только сердце отчего-то как-то обмерло и замолчало, а потом опомнилось — забилось, заколотилось, да так громко, как недавно у соседей за стеной грохотало, когда они там рушили стены, и не было от этого никакого спасения.

Жена стояла вполоборота к Жоре. Из одежды на ней были только трусы, а бюстгальтер она спешно застегивала прямо на глазах у огромного незнакомого (во всяком случае, Жоре) мужика, судя по всему, уже успевшего одеться. Лицо его было красным и влажным от пота.

— Машина не пришла… — вдруг совершенно некстати выскочили застрявшие еще в коридоре, явно с истекшим сроком годности слова.

Жора почувствовал внутри себя ток, пробежавший по позвоночному столбу, и сжал трясущиеся пальцы в кулаки.

— Как же, Катя, ты могла?! — сказал он срывающимся на свежеоциклеванный паркет голосом.

Жена, застегнув бюстгальтер и накинув на себя махровый халат лицемерного цвета невинности, бросилась к нему:

— Жора! Это… это не то, что ты подумал!

— Ага! — с тонким сарказмом произнес Жора, отмахнулся от жены и резко вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.

Кирилл Кириллович как завороженный смотрел на Илону. А Илона блестела глазами и трепетала ресницами:

— Мне всегда нравились мужчины в возрасте. С ровесниками просто не о чем разговаривать.

Она аккуратно взяла губами трубочку и потянула через нее апельсиновый фреш из высокого стакана. Сок побежал по пластмассовой соломинке, и Кирилл Кириллович почувствовал, как и по его артериям стремится кровь, преодолевая сопротивление сосудистого русла. Вспомнил о том, что не выпил свою вечернюю таблетку от давления и еще одну — от холестерина.

— Прости, а тебе сколько? — решил уточнить Кирилл Кириллович.

— Двадцать четыре! — с радостью ответила Илона, как бы взяв свои слова в кавычки при помощи симметричных ямочек на щеках.

— Двадцать четыре… — прошептал Кирилл Кириллович и незамедлительно вспомнил пророческий разговор со своим бухгалтером.

Кирилл Кириллович подлил себе чаю с листьями успокаивающей мяты.

— А тебе?

— Пятьдесят пять.

У Илоны зазвонил телефон. Она взяла трубку, но не стала отвечать на вызов, а принялась крутить ею под носом у Кирилла Кирилловича и даже пританцовывать на стуле.

— Узнаешь? Узнаешь? Ну? Ну? Кто это?

Кирилл Кириллович был озадачен:

— Откуда ж я знаю? Это же тебе звонят.

Илона досадливо ударила ладонью по своей оголенной, загорелой коленке:

— Да нет, кто эту песню поет?

Кирилл Кириллович повернул ухо в сторону телефона и честно вслушался в рингтон:

— Не знаю… Не помню…

— Правда? — искренне удивилась Илона.

«Правда?»… Теперь, когда тебе уже пятьдесят пять и каждый год на счету, если и задумаешь искать правду, то разве что в терапевтическом справочнике или в районной поликлинике.