Чтение онлайн

Запретив себе думать о нем, она переключилась на мальчика, который, судя по всему, даже не знал, что его снимают. По крайней мере, камер он не боялся и не скрывался от них. Лика решила, что взрослые не сказали ему, чтобы не пугать малыша. Что ж, она могла их понять и не осуждала. Жить под прицелом камер – совсем не то, чего бы она хотела для себя.

В какой-то момент Лика поймала себя на том, что завидует. Завидует этому мальчугану, у которого есть мать и отец. Завидует малышу, который еще не родился, а его уже любят. Завидует этой женщине, ее тихому семейному счастью. Черт возьми, она завидовала им всем, потому что у них было то, чего ни она, ни ее мать никогда не имели. У них был мужчина – муж и отец, готовый за них умереть. На ее глазах разворачивалась история семьи, которая была связана узами более крепкими, чем любовь. Мужчина и женщина казались половинками одного целого, а ребенок – ядром, соединявшим эти половинки. И понимание этого наполняло Лику чувством щемящей тоски.

В голову снова полезли мысли об утреннем инциденте. Письмо отца, откровения Кира, воспоминания о его поцелуе. Лика невольно прикоснулась к губам кончиками пальцев. Взгляд упал на мобильник, лежавший рядом. Сейчас она была бы рада любому звонку… Лишь бы отвлечься от ненужных мыслей.

Она в тайне порадовалась, что камеры не транслируют звук. Так, по крайней мере, можно в любой момент отвернуться и не знать, что происходит на экранах. Слишком уж тяжело оказалось подглядывать за чужим счастьем.

Глава 8

Новость о новой сотруднице облетела базу за считанные минуты, и к обеду в кабинет видеонаблюдения началось настоящее паломничество. Каждые десять-пятнадцать минут дверь открывалась, и в комнату кто-нибудь да заглядывал. В основном это были молодые парни в военной форме, которые с белозубой улыбкой на лицах просили извинить за вторжение – мол, дверью ошиблись. Но Лика прекрасно понимала, что эти ошибки сознательные. Просто всем интересно было посмотреть на новенькую, а заодно и познакомиться с ней.

Лика старательно улыбалась новым знакомым, отвечала на их вопросы. Даже запомнила парочку самых назойливых из них. Через пару часов она уже обзавелась десятком приглашений на ужин, парой букетов, сорванных, судя по всему, на ближайшей клумбе, и кучей комплиментов. Но каждый раз, улыбаясь очередному поклоннику, она ловила себя на том, что сравнивает их с Кириллом.

Как она ни старалась, он не желал покидать ее мысли. Взгляд девушки то и дело возвращался к телефону, и Лика с тоской понимала, что ждет звонка. Она хотела, чтобы Кир позвонил. Спросил, как дела. Предложил подвести после работы в отель. Пригласил на ужин. Чтобы хоть как-то дал знать, что она ему не безразлична. Что утренний поцелуй и то безумие, к которому он привел, не были случайностью.

Но телефон молчал.

Лика наблюдала за Каховскими, слушала неловкие комплименты парней и чувствовала, как внутри все сжимается от сосущей тоски.

К двум часам вернулся Нейман в сопровождении молодого латиноамериканца в белом халате, наброшенном поверх военной формы. Увидев его, свежеиспеченные кавалеры поспешили покинуть кабинет. Лика не сдержала облегченного вздоха, когда за последним из них захлопнулась дверь.

– Ну, как идут дела? Все нормально? – нагнувшись над девушкой, Нейман заглянул в ближайший экран, на котором был виден Каховский. – Освоилась?

– Да…– Лика обрадовалась ему, как родному.

– Вот и отлично. Познакомься, – он указал на парня, – это мой ассистент Руис Денова. Можешь обращаться к нему по любым вопросам, когда меня нет. А сейчас иди, он покажет тебе нашу столовую. Надеюсь, местная пища придется тебе по вкусу.

Только теперь Лика осознала, что уже давно хочет есть. И что это не душа сжимается от тоски, а пустой желудок от голода. Пять чашек кофе были не в счет.

– Анжелика, – неловко улыбаясь, девушка протянула руку новому знакомому.

– Руис.

Парень казался не старше нее, а его добродушная улыбка вызывала ответную симпатию. Лика поспешила воспользоваться его предложением. Уже выходя, она бросила свой мобильник в карман.

– Здесь недалеко, – сообщил Денова, когда они вышли из кабинета. – Но придется немного прогуляться. Нам предлагали построить крытый переход, но после шестичасового сидения в помещении так хочется вдохнуть свежий воздух.

Но стоило Лике выйти на улицу, как яркое солнце ударило по глазам, привыкшим к искусственному освещению, с яростью световой бомбы. Девушка резко зажмурилась, чувствуя, как выступают слезы. Глаза под веками жгло и резало немилосердно, словно в них насыпали соли.

– Да, с непривычки так у многих бывает, – Руис протянул ей свои солнцезащитные очки. – Здешнее солнце слишком яркое для жителей материка, к нему нужно привыкнуть.

– Спасибо, – Лика поспешно спрятала слезящиеся глаза за темными стеклами. В голову пришла мысль, что нужно обзавестись подобным аксессуаром. Глупо было ехать сюда без солнцезащитных очков.

– Ничего, светочувствительность скоро пройдет, человек быстро ко всему привыкает. У веров с этим намного хуже.

– С чем? – девушка встрепенулась. И тут же порадовалась, что темные стекла скрыли выражение ее глаз.

– С адаптацией к яркому свету. Они не любят его, как и прямые солнечные лучи. Предпочитают полумрак или искусственное освещение. И, кстати, в темноте видят намного лучше, чем на свету.

Лика все это знала и без него. Но сейчас, слушая пространную речь парня, она почувствовала укол страха. Не потому ли ее глаза так болезненно отреагировали на солнце, что она тоже вер?..

И тут же себя одернула: хватит! Сколько можно думать об этом? С таким успехом она скоро будет подозревать вера и в этом парне, и в Неймане, и даже в той противной комендантше!

***

Столовая находилась в отдельном корпусе, путь к которому лежал через небольшую площадь. Она оказалась вполне приличным заведением, не хуже того, в котором Лике довелось питаться во времена своего студенчества. И готовили здесь неплохо.

В просторном светлом зале витали аппетитные запахи. Слышался стук приборов и тихие голоса. За длинными столами на деревянных стульях сидели рядовые; отдельно, на мягких диванчиках, расположился офицерский состав. Сотрудники лаборатории, по негласной традиции, обедали отдельно от военных, облюбовав столики возле окон. Видимо, сказывалось то, что в лабораториях окна были наглухо замурованы из соображений безопасности.