Чтение онлайн

Колин распорядился, и все повернули своих коней к холмам, но, прежде чем они успели укрыться под защитой предгорий, над пустыней, подобно дыханию дракона, взревел ветер. Песок тысячью жал впился в людей и животных, обволакивая каждого слепящей, удушающей пеленой. Лошади заржали и начали взбрыкивать от страха и боли, шарахаясь в стороны, в то время как люди пытались успокоить их. Прайс с силой удерживал в руке поводья от лошадей бандитов, а Роза присматривал за рысаками «Зеленой короны».

Когда кобылка Иден попыталась встать на дыбы, Волк быстро схватил ее за поводья, а вот едущей следом Мэгги пришлось хуже. Колин видел, как взвился на дыбы ее мерин, чуть не сбросив ее на песок, и тут же ветер сорвал с нее шляпу и разметал волосы, так что они упали на лицо, закрыв глаза. Мерин сиганул в сторону и помчался по открытой равнине, прочь от маленького каравана. Колин пустил Сэнда в плавный галоп, чтобы перехватить Мэгги, пока она еще не пропала в пелене пыли и песка, а крики о помощи не потонули в вое ветра.

Мэгги попыталась удержать напуганного скакуна, но ей было не по силам совладать со здоровенным мерином. Она никогда не была хорошей наездницей, и теперь ей приходилось уповать лишь на милость Божью и просить глупое животное, чтобы оно поберегло шеи их обоих. Если свалиться под грохочущие по каменистой почве копыта, то так и останешься навеки в этой пустыне.

И тут среди завываний ветра она услыхала мужской голос, голос Колина, а его крепкая рука протянулась к ней.

— Хватайся за меня!

Ветер уносил его слова, но она поняла. Разжав объятия вокруг шеи животного, она всем телом потянулась к Колину, и тот стащил ее с лошади. Посадив ее поперек седла, он направил своего жеребца к предгорьям, а песок продолжал слепить, забивая глаза. Мэгги спрятала свое лицо у него на груди.

Колин заехал в пространство между большим валуном и каменной стеной холма, где хоть немного можно было укрыться от ветра. Жеребец покорно остановился, опустив голову, чтобы песок не попадал в глаза. Колин слез с седла, снял Мэгги и заставил лечь рядом с ним на землю лицом к основанию валуна.

Он прикрыл ее своим телом, а своей широкополой шляпой накрыл лица. Мэгги лежала под ним, чувствуя всю тяжесть его большого тела и какой-то твердый камешек, впившийся в спину. Тело у Колина было почти столь же жесткое, как и земля, зато ощущалось его тепло и жизнь, пока смерть завывала вокруг. Мэгги слышала, как глухо стучит его сердце, и от этого ровного ритма ей становилось спокойнее. Щетина его подбородка слегка царапала щеку, напоминая о грубой мужской силе. Но то застарелое чувство отвращения, которое привил ей Уолен, не появлялось. Вместо этого подкрадывалось предательское желание навсегда оказаться под защитой этого грубого и загадочного чужака. Затеплилась необъяснимая горькая радость от ощущения принадлежности ему. И впервые Мэгги призналась сама себе, зачем она устроила всю эту хитрую сделку с Колином Маккрори. И цель этой сделки не имела ничего общего с побегом из Соноры или с желанием добиться уважения.

Колин ощущал изгиб ее бедра, нежную мягкость пышной груди и чувствовал, как посреди этой слепящей песчаной бури он быстро превращается из крепкого мужика в зеленого юнца. Роскошное тело Мэгги и ее живой ум привлекали его с первой же встречи. Что ж удивительного, мрачно подумал он. Ведь он уже несколько недель обходится без очаровательного общества Марии. Так что реакция вполне естественная. Ему просто нужна была женщина, а та, которая лежала под ним, была к тому же и привлекательной.

И образ холодной красавицы Марии Уиттакер стал таять в этом песчаном ветре, черты ее искажались. Все помыслы Колина теперь устремились к этой золотистой коже, этим большим голубым фарфоровым глазам. И когда это он начал думать о Мэгги как о своей женщине? Ведь она же была шлюхой — женщиной для любого мужчины, за деньги. Но хотя он вновь и вновь повторял про себя это обвинение, он чувствовал, что оно не соответствует истине.

Ему за свою жизнь нередко приходилось сталкиваться со шлюхами, и он видел, что Мэгги Уортингтон не похожа ни на одну из них. Более того, она не походила ни на одну из известных ему женщин. И что вообще подталкивает эту женщину, утонченную, из хорошей семьи, на путь самоуничтожения? И даже после того, как она добилась покоя и финансовой независимости, что заставляет ее так преследовать его?

Лучше мне этого и не знать.

Ощущая неприятное давление камня под спиной, Мэгги слегка сдвинула тело, и ее бедро оказалось между его ног. Она безошибочно ощутила животом его эрекцию, и ей даже показалось, что он тихо выругался, хотя невозможно было разобрать ни звука из-за воя бури. Затем он прижался ртом к ее уху и закричал, чтобы она расслышала:

— Я собираюсь добраться до одеяла, что привязано к седлу. А ты держи это у лица, чтобы можно было дышать! — Он передал ей шляпу, встал и отошел.

Мэгги охватило обжигающее чувство потери, сопровождаемое порывами жалящего песка. Но через мгновение он вернулся, и они оба закутались в одеяло. Ей стало гораздо спокойнее, когда он вновь оказался рядом, прикрывая ее от летящего песка. Одеяло позволяло дышать гораздо свободнее и лучше защищало от пыли и песка, чем шляпа.

Колин шеей ощущал тепло ее дыхания и представлял себе нежность ее губ на своей коже. Тот короткий промежуток времени, что он отсутствовал, не усмирил мятежный порыв тела. И теперь, оказавшись рядом с ней в коконе одеяла, он вновь ощутил растущее желание, такое же горячее и яростное, как пустынный ветер.

Пытаясь отвлечься, он стал размышлять о том, что же делать по возвращении в Тусон. Мэгги и Идеи уже неотделимы друг от друга. Он боялся, что дочь вообще откажется возвращаться домой без своей новой подруги. Он мог бы предложить Мэгги вернуться к сделке с женитьбой, но эта мысль оскорбляла его гордость. Кроме того, она наверняка отвергнет это предложение с холодным презрением, как и в прошлый раз: считаю нашу сделку несостоявшейся. Ты нарушил слово. Я претензий не имею. Он действительно нарушил слово, и это его беспокоило.

Песок уже кучей собирался вокруг них. Мэгги вдруг обнаружила, что пальцы ее впились в спину Колина, а ногти словно пытались добраться до его кожи. Его сила и энергия вселяли веру в жизнь, в то время как вокруг завывала смерть.

Колин откликнулся на отчаянный призыв прижимающегося к нему тела. Одной рукой он поднял ее подбородок и прижался губами к ее губам, накрывая всю ее своим телом. Между их зубами скрипел песок, поцелуй отдавал пылью, но был он все равно сладок, и губы были нежны и податливы.