Единственные
Шрифт:
Ирина застыла рядом, в метре от неё, не зная, что делать и как реагировать на происходящее.
Волгарский медленно повел головой, одновременно приподнимая брови.
– Моего сына? – вкрадчиво спросил он, а в ушах Ланы зазвенело.
– Да, – она выдавила из себя улыбку и, не замечая собственных действий, провела вспотевшей ладонью по платью, выдавая собственное напряжение и нервозность.
– Хм… Интересно. Что ж, я уделю вам пару минут, раз вы постарались настолько, чтобы попасть ко мне в офис и сделать так, чтобы мы якобы случайно встретились у кабинета. Прошу.
Он быстро вернулся и распахнул перед Ланой дверь кабинета, обдав девушку на этот раз легким ветерком от порывистых движений. У Ланы, стоило мужчине приблизиться, обострились инстинкты самосохранения и, несмотря на то, что она готовилась к встрече, искала её, сейчас все они кричали: «беги».
Лана шагнула вперед, прошла в кабинет и не обратила внимания, как за ней захлопнулась дверь, и раздался легкий щелчок.
– Итак, что вы мне хотели сказать? И да, представьтесь.
Мужской голос за спиной прошелся по и без того натянутым нервам девушки.
Такие кабинеты, как у Волгарского, ей доводилось видеть только в фильмах. Большой, с панорамными окнами, с тяжелым столом из красивого дерева. Несколько картин в черно-белых тонах. Удобный черный кожаный диван. Столик перед ним. Пара кресел. Дорогой паркет на полу. Всё, чтобы продуктивно работать.
Прокашлявшись, Лана обернулась.
Что сразу бросилось в глаза – Захар Волгарский проходить за стол или к тому же дивану не собирался. Встал, облокотившись плечом на дверь и смотрел на неё слишком пристально.
– Я хотела бы сразу извиниться за то, что отрываю вас от дел, – Лана постаралась максимально сохранять дружелюбно-деловой тон и не обращать внимания на давящую ауру мужчины. Ничего, не с такими сталкивалась. Она обычно не робела перед мужчинами, не было нужды и повода. Но Волгарский производил на неё странно давящее впечатление. Возможно, она так его воспринимала из-за волнения, с которым не удавалось справиться и которое сейчас хлесталось внутри крови.
– Вот и не отрывайте далее. Говорите по делу.
Его глаза холодно блеснули.
Лана заломила руки, с силой сжав кисти.
– Моего сына зовут Богдан, ему один год и два месяца…
– Я рад за вас, – неучтиво перебил её Волгарский. На его скулах заходили желваки. – Не понимаю, зачем вы мне говорите эту информацию.
– Вашему сыну, Алексею, столько же и…
Она больше ничего не успела сказать, потому что Волгарский оказался рядом. Слишком близко и быстро, чтобы она успела как-то отреагировать. Мгновение – и её шею сжимают крепкие мужские пальцы. Недостаточно сильно, чтобы перекрыть доступ кислорода, но достаточно основательно, чтобы напугать её.
Лана как бы со стороны видела себя: невысокую, даже благодаря сапогам на каблуках, и его, едва ли не гиганта по сравнению с ней. Прихлопнет одной рукой, как назойливую муху, и не заметит. Сразу вспомнились статьи про якобы нелегальную спортивную жизнь выдающегося Захара Волгарского…
– Значит, слушай сюда, сука! – его голос изменился до неузнаваемости. Теперь в нем слышался не просто холод, в нем слышалась опасность, смертельная, и она была направлена на Руслану. – Если ты от киднеппингов, я тебе лично башку откручу! Если я сейчас только услышу…
– НЕТ! – ей удалось закричать, хотя крик больше походил на жалобный скулеж. Лана вцепилась пальцами в руку Волгарского, пытаясь отцепить её от своего горла, но пока тщетно. Она трепыхалась в его руках, как птаха. – Послушайте…
– Говори. И быстро.
– Пустите, мне больно!
– Говори.
Он сжал горло сильнее, и у Ланы появились мушки перед глазами.
Господи, и она ещё надеялась на деловой разговор.
На что-то…
Но и уйти просто так нельзя.
Она не имеет права.
– Ваш сын – это мой сын. А мой – ваш!!!
Глава 2
Если она рассчитывала на продуктивную реакцию, она заблуждалась. Волгарский прищурился ещё сильнее, хотя, казалось, куда уже. Его темно-карие, почти черные глаза, впились в неё, и создавалось впечатление, что он взглядом вскрывает её кожу. Смотрел, не моргая, лишь часто дышал, отчего его грудная клетка поднималась и опускалась.
Потом он, видимо, в голове что-то решил, отпустил шею Ланы, слегка толкнув девушку от себя. Лана, устояв на ногах, согнулась и закашлялась.
– Вы – псих… Чертов псих! Что вы себе позволяете? Знаете что, а не пойти ли вам к черту…
На большее она сегодня не была способна. Лишь когда он её отпустил, она осознала, как с ней обращаются. Как со скотиной, со швалью под ногами.
Не глядя больше на Волгарского, уверенная, что её слова не останутся безответными, и он рано или поздно найдет её, она не могла не посеять в его душе сомнения, рванула к двери. Её била крупная дрожь, и никак не удавалось успокоиться.
Какое же удивление окатило Руслану, когда она поняла, что дверь закрыта. Дернула ручку, и та не поддалась.
– Макар, зайди.
Она обернулась и увидела Волгарского, говорящего по внутренней связи.
– Выпустите меня, – потребовала она, более не желая ни минуты оставаться с этим человеком наедине.
Зато Волгарский, усевшись на край стола, скрестил руки на груди, отчего ткань пиджака натянулась, обрисовав прокаченную, хорошо развитую мускулатуру. Длинные ноги в идеально начищенных ботинках ручной работы он вытянул, всем видом показывая, кто хозяин положения.
– Вы не представились. Что ж… Давайте тогда пока обойдемся без имен. Вы – заметьте, я к вам обращаюсь учтиво, не переходя на «ты», – пришли ко мне с сенсационным заявлением, в которое я должен с ходу поверить. Представляете ли вы себе, милая, сколько я уже выслушивал чего-то подобного? Нет? А жаль. Потому что меня малость подзадолбали вот такие красоточки с четвертым размером бюста и с шикарными задницами, являющиеся ко мне с самыми разными предложениями, но всех вас объединяет одно – желание получить доступ к моим счетам через постель, – дальше он резко сменил тон. – Милая, если бы я тебя встретил в клубе, и ты бы подошла ко мне с другим определенным предложением, я бы, не сомневайся, его принял, и хорошенько отодрал бы тебя, щедро заплатив. А сейчас… Сама напросилась.