Едукарь
Шрифт:
«Пойдем туда, где нас ждут и ждать нас будут все больше...» — это было сказано о них.
Их роман был бурным, безмерным, каким он может быть только в молодости. Все чувственное вызывало в них восторг — они с удовольствием выполняли прихоти друг друга, доставляя себе радость обладания. Но не поверили в то огромное счастье, обрушившееся на них.
«Так не бывает!» — говорила она. А у него было. Впервые! Он тогда еще только открывал мир. Кто знает, поступи он иначе, была бы их следующая встреча, потом еще и еще?
Тот разговор о любви — он так ждал его, но никогда не задумывался над этим. Ему просто было очень хорошо с ней. Просто ли? Тогда почему он так растерялся и не смог ответить ей так, как она ждала? Слова ее запомнил навсегда: «Ты воспринимаешь любовь как угрозу для жизни. Я считаю — это условие для выживания». Что он тогда понимал в любви? Женщины в этом всегда более зрелы. Их чувства острее...
Маленькая женщина, она тогда обиделась и ушла. А он не побежал догонять. Потом долго не мог дозвониться к ней. Затем отьезд, как оказалось, на целую вечность. Но жизни без нее у него уже не было. А как жила она все это время? Был ли у нее муж? Так ли это важно? Считается, что мужчина интересен своим будущим, а женщина — своим прошлым. Его тянуло к ней. Если бы она дала ему еще один шанс...
Сколько времени они проговорили? Он потерял счет минутам. Слава богу, разговор не прерывался — даже телефонный аппарат был на его стороне, или вместилище монеток в нем переполнилось. Почему он сказал ей про дождь, а не про то, как страдал без нее? За ее окном тоже дождь... Так ведь он стоит у ее дома!
— «Не бойтесь говорить «люблю!» тем, кто вам дорог бесконечно. Ведь в этом мире мы — не вечны, всегда на грани, на краю... Себя не бойтесь потерять, даря восторженность улыбок, Но упустить и не обнять — нам не простят таких ошибок! И пусть души не гаснет свет, и пусть в любви мы безоружны, Но счастье — быть кому-то нужным! Важнее в этой жизни — нет!»Чужие строки, автора, к сожалению, не помню. Но они — очень про нас!
— Ты поэт! Дождь — это хорошо, очень даже здорово, что дождь. Если люди уезжают в дождь — это к счастью.
— Уезжают? Почему? Куда? Зачем? (Опоздал, сердце куда-то провалилось.)
А она смеется:
— Да я сама не раз порывалась ехать к тебе, а ты опередил.
У него кружится голова. Он кладет трубку на рычаг, все еще ощущая тепло ее слов. Этот разговор отнял у него все силы.
Вышел из будки автомата под дождь. Все так же спешили куда-то люди... Он стоял и крупная дрожь била его. Дождь тек по лицу и закрытым глазам. На плечи ему легли две невесомые руки. Щеку обожгло горячим дыханием.
Или ему это только показалось?
Виктория Лявданская
ОДИН ДЕНЬ
Утро обещало многое. Солнце светило прямо в лицо, но еще было трудно понять: сегодня просто один из обычных теплых июньских дней или пекло, когда единственное благоразумное занятие — валяться на пляже и периодически охлаждаться в воде, радуясь безделью, как ребенок новой игрушке. Валька сладко потянулась и зажмурилась от удовольствия, предвкушая, конечно же, второе. В реальный мир ее вернул Миша, появившийся над ней так неожиданно, что она, открыв глаза, вздрогнула от испуга.
— Ты что, Валька, вздрагиваешь? Я на динозавра похож? Так и среди них есть красавчики! Замучился будить тебя — завтрак стынет, погода шепчет, а ты в спящую красавицу играть со мной затеяла. Тогда возьму на руки и отнесу к алтарю! — Миша с Валькой на руках осторожно прошел через две комнаты и коридор и поставил ее на ноги — Теперь я поцелую тебя и ты должна немедленно проснуться! Читала сказку?
После легкого завтрака и недолгих сборов молодые влюбленные неслись по дорогам города на серебристом «фольксвагене», курили, смеялись и, конечно, строили планы на будущее.
Мишка души не чаял в Вальке, она была той редкой женщиной, которая для любимого была не только любовницей, но и самым близким другом. Валька же и сама не понимала, почему так сильно любит Мишку, и чувство к нему растет и ширится, несмотря на столь долгое знакомство.
Она не была из числа тех людей, которые любят вслепую, и сама с любопытством прислушивалась к своим чувствам и всякий раз удивлялась, как дитя, завидев снежную бабу, что да, оказывается, она любит, она способна на это чувство и ей это очень нравилось.
Им было настолько хорошо друг с другом, что жизнь поодиночке они не могли уже себе представить. Даже когда случались между ними ссоры, каждый из них выбивался из привычной колеи дел и забот, становясь безучастным ко всему творящемуся вокруг, и это было похоже на болезнь, которую они между собой называли «болезнь любви».
В машине громко играла музыка, так, что друг друга было не расслышать. Мишка был хорошим водителем и неплохим механиком, уверенным в себе, своих силах и возможностях, как большинство парней его возраста. Валька чувствовала себя с ним в полной безопасности и была в диком восторге от его быстрой езды, подначивая обогнать ту или иную машину.
Мишка убавил громкость:
— Валь, заедем в боксы? Я поработаю, а ты позагораешь на полянке? А к вечеру съездим искупнуться с ребятами в Разлив, хорошо?
— Ладно!
Он положил свою ладонь на ее колено. Она вздрогнула и послала ему воздушный поцелуй. Мишка ответил ей тем же, подмигнул и врубил магнитофон на полную мощность. Они были счастливы.
Около боксов Мишка остановил машину и заглушил двигатель:
— Мы, как всегда, опоздали! — сказал он Вальке, вынимая кассету.
— Ничего страшного, — как всегда, беззаботно ответила Валька, выходя из машины.
В боксе было прохладнее, чем на улице. На багги собирались ставить двигатель, что предвещало скорое участие в соревнованиях. После скудных приветствий Миша пошел переодеваться в рабочую одежду, а Валя, взяв из машины покрывало, воду и сигареты с зажигалкой, отправилась загорать на полянку за боксами.
Валька с любопытством разглядывала свое тело — оно, безусловно, ей нравилось.
«Мне очень идет загар!» — подумала она, затем легла и закрыла глаза. Солнце палило, щедро даря земле свои лучи. Вальке нравилось прищурившись смотреть в небо, а потом долго ловить солнечных зайчиков сквозь прищуренные ресницы — разноцветные кружки, то увеличивающиеся, то уменьшающиеся в размерах. Но сегодня, в момент принятия солнечных ванн, все ее мысли были заняты мыслями о будущем, об их малыше, который через каких-то семь месяцев появится на свет и будет приносить много радости и много проблем своим родителям. Думала она и об отношениях с Мишей, во время ее беременности и после, когда она станет мамой, а он папой. Самыми интересными в данный момент для Вальки были вопросы о том, как сказать о ее беременности Мишке и какая у него будет реакция, ведь она не хотела ничего говорить наперед, пока вероятное не стало очевидным. Они давно хотели ребенка. Задержке на день она радовалась и спешила поделиться своей радостью с Мишей.