Чтение онлайн

– А вы как будто меня не понимаете! Мы вынесли и захоронили другое тело на участке шахидов! Неизвестно, кому оно принадлежало…

Врач решил поддержать своего коллегу и похлопал Хани по плечу:

– И это вместо благодарности?

– О какой благодарности вы говорите? – изумился Хани.

– Слава Аллаху, ежедневно присылаете нам три-четыре тела шахидов, без документов, без регистрации, и только обещаете нам премиальные, а вместо этого теперь претензии! Эта кампания по перезахоронению с ума нас сведет! В чем проблема? Сегодня у вас два тела неизвестных шахидов…

Глаза Хани вылезли из орбит.

– Как два? Нет! Всего один!

– Нет, два неразложившихся тела! Одно – этот молодой человек, тело целенькое, но форма сгнила, а второй старик! И тело целое, и одежда…

Врач указал мне на корзину для одежды, и я достал из нее вначале сгнившую военную форму, а потом кремового цвета брюки и белую рубашку… И остолбенел. На белой рубашке желтело пятно от кашицы – шоле… Я показал рубашку Хани:

– Это ведь… это ведь рубашка господина Фаттаха… А где он сам?

Хани зашатался, словно теряя сознание. Врач все твердил свое:

– Так в чем проблема? У нас два личных дела сегодня, и других нет. Оба – неизвестные шахиды, которых я осмотрел. Вот документы… Пожалуйста…

Он вышел из обмывочной комнаты и вскоре вернулся с листками бумаги, которые и дал мне, я прочел их… Отдел учета умерших… Имя и фамилия – в обоих бланках было написано: «Неизвестный шахид, кампания по перезахоронению, братская могила № 24». В обоих бланках в графе «причина окончательного освидетельствования» стояло: «отсутствие документов». Оба бланка подписал врач и поставил печать. В обоих бланках во всех остальных графах (номер паспорта, имя отца и т. д.) было пусто. К обоим бланкам прилагались отпечатки пальцев. Еще была графа «примерный возраст», в одном бланке было указано 30, в другом – 60…

Хани стоял как оглушенный, а врач словно успокаивал его:

– Видимо, вас просто не предупредили, что привезут двоих.

Обмывальщик трупов рассказал:

– Их было двое, на первом топчане и втором. Сначала обмыли того, что на втором, положили в гроб. Потом обмыли другого, ожидаем гроб…

Другой работник вставил:

– Это ваша вина, что привезли только один гроб.

Первый обмывальщик, который, как мне кажется, начал что-то понимать, заявил:

– Не нами сказано: обмывальщик с покойниками работает! То есть нам до них дела нет…

Хани тихо сказал:

– Старик – мой родственник. Он был живой…

Все смотрели друг на друга в недоумении. Врач поднял брови:

– Мы и сфотографировали их, и отпечатки пальцев есть… И потом, я сам освидетельствовал обоих: они были мертвы…

Я открыл блокнот, где Али Фаттах оставил свой отпечаток пальца, сравнил его с приложенным к бланку. Точно я не мог бы сказать, но отпечатки казались одинаковыми… И тут Хани бросился прочь из обмывочной. Наверняка он побежал к участку номер 32. Я и врач, а также двое обмывальщиков кинулись следом…

Выскочив из покойницкой, мы увидели, как синий автомобиль «Пежо», взвизгнув шинами, рванул с места и, поднимая пыль, понесся по дорожке кладбища. Мы побежали следом – к участку 32. На бегу врач спросил меня:

– Так в чем дело? Старик не был шахидом?

– Нет! Он вообще был жив… С нами приехал. Это дядя его жены…

Никто ничего не понимал. Наконец все добежали до могилы. Вокруг нее было много народа: не только Хани, Халия и Немат, но и другие, в том числе женщины и дети. А Хани уже искал могильщиков. Потом начал разыскивать тех, кто читал молитвы захоронения. Я тем временем описал врачу и обмывальщикам приметы Фаттаха, и они согласились, что это был он. Халия и Немат вели себя так, как будто еще не совсем поняли, что произошло. Между тем собравшиеся люди очень шумели! Я спросил у одной из незнакомых женщин – старушки в ветхой цветастой чадре:

– Дорогая матушка! А зачем вы сюда пришли? Это могила неизвестного…

Вытирая слезы, она сердито взглянула на меня и ответила:

– Какого еще неизвестного? Разве это не участок шахидов номер тридцать два? Разве это не господин Немат? Значит, это могила господина Фаттаха… Могила хозяина нашего Немата… Да упокоит Аллах его душу!

И старушка начала рыдать, вплетая свой крик в причитания других. Еще одна женщина спросила меня:

– А вы сын покойного?

Я указал ей на Хани, и она подошла к нему, ведя за собой детей.

– Да помилует Аллах вашего отца! – сказала она Хани.

Тот тоже, как и я, спросил изумленно:

– А кого вы здесь провожаете?

– Как это? Хадж-Али Фаттаха, кого же?…

– А откуда вы узнали?

– Вчера вот от этого самого господина Немата…

Немат объяснил нам с Хани:

– Я вчера вечером, как всегда, отнес им недельные пакеты со вспомоществованием. Десять лет я это делаю… И хаджи мне сказал: никогда в разговоры с ними не вступать, отдавать и уходить.

Женщины объяснили:

– Ну вот в этих самых пакетах и была карточка с номером участка 32. И написано, чтобы мы не приходили, дескать, ему будет плохо, если мы станем горевать… Ах, Хадж-Фаттах, на кого ты нас покинул?..

Хани пошатывался, словно оглушенный. Могильщик привел ему чтеца молитв захоронения. Старик, как увидел Хани, начал ему объяснять:

– Военные ребята сами хотели читать над покойным, но и я, кстати, хотел взглянуть на него. Это ведь чудо! Я видел его лицо, слава Аллаху! Совершенно не разложившееся, словно только что умер! Старик лежал так спокойно, словно спит. Прочтя молитву, я поцеловал его. Это чудо было, уважаемый…

Хани переспросил:

– Старик?

Я между тем взялся за врача.

– Вы уверены, что этот человек был мертв?

– Конечно! Я же обследовал его. По закону мы обязаны и пульс прощупать…

Подтвердил это и обмывальщик:

– Я сам его обмывал! Сомнений в смерти нет…

Я повернулся к врачу:

– Значит, никаких сомнений? Тело не было теплым? А то, что на нем цивильная обувь и одежда, вас не насторожило?

– Послушайте, уважаемый! Все это слова одни. Привозят целехонькое тело и говорят: десять лет как умер. Если бы он еще и теплый был, я бы сказал: что же, еще одно чудо…