Чтение онлайн

Изображение проецировалось не на серебристый экран, а просто в кубометр воздуха, и было оно трехмерным. Возможно, оно не выглядело столь же убедительно, как два настоящих аквариума, стоявших в моей квартире, хотя маленькие тропические рыбки с ярким оперением, быстро сновавшие в воде, выглядели абсолютно реальными. Казалось, достаточно протянуть руку, чтобы почувствовать их живую, трепетную плоть.

Но самым незабываемым впечатлением от этого фильма было то, что сам прямоугольный, наполненный водой аквариум оставался неподвижным. Даже притом, что я обошел его и оглядел со всех сторон.

Я понаблюдал некоторое время за маленькой Corydoras paleatus, или зубаткой полосатой, медленно кружившей у самого дна аквариума. Потом зашел с другой стороны и снова принялся следить за той же самой зубаткой. Теперь она металась, вздымая песок, слева направо, в противоположном конце аквариума.

Рыбки выглядели вполне естественно, словно живые. О том, что это всего лишь оптический эффект, свидетельствовало разве что их интенсивное свечение, да и то я вряд ли догадался бы об этом, если бы не знал заранее.

Вот почему меня заинтересовал тот факт, что в "Хорайзенс Инк" Норман Эмбер возглавлял научно-исследовательскую лабораторию, занимавшуюся секретными разработками в области аккумулирования и воспроизведения зрительных образов статичных и движущихся объектов с использованием лазерных установок, голографической техники, компьютеров и Бог знает чего. Поскольку эти разработки были засекречены, мне не удалось получить о них более подробную информацию.

И все же я узнал, что последний патент был выдан Эмберу за изобретение какой-то съемочно-проекционной установки, позволяющей получать трехмерное изображение повышенной четкости. Конечно, я не знал, каким образом это достигается, да мне это и не было нужно.

Зато у меня было достаточно оснований стремиться как можно больше узнать о самом Эмбере, а еще лучше поговорить с ним самим. Поэтому около часу дня я вновь въезжал на стоянку перед Вейр-Билдинг.

Уточнив, где находится адвокатская контора Винсента Рагена, я поднялся в лифте на третий этаж и распахнул дверь, значившуюся под номером 38.

Яркая блондинка средних лет перестала печатать на машинке и вопросительно взглянула на меня. Она связалась по селектору с Рагеном и была нимало удивлена, когда тот распорядился меня пропустить, хотя мы с ним и не договаривались о встрече.

Винсент Раген сидел за небольшим столом светлого дерева. При моем появлении он встал и поспешил мне навстречу, протягивая руку для рукопожатия и одновременно окидывая меня пытливым взглядом сквозь дымчатые очки.

Я пожал ему руку, говоря:

– Спасибо, что согласились принять меня, мистер Раген.

– Не стоит благодарности. Я только что вернулся с ленча, и у меня найдется для вас минутка-другая. – Он улыбнулся и добавил: – Но не больше.

– Мне больше и не потребуется. Просто хотел уточнить одну вещь, о которой забыл вас спросить вчера вечером. Вернее, вчера у меня еще не возникал этот вопрос.

– И о чем же вы забыли меня спросить?

– Я бы хотел знать, что вам известно о Нормане Эмбере?

– Нормане?

Я навострил уши. Как правило, отвечая на вопрос о совершенно незнакомом человеке, не повторяют его имя.

Имя Эмбера слетело у него с уст естественно, но сам вопрос – или скорее непроизвольная реакция на него со стороны Рагена – заставил его насторожиться. По движению его бровей и поджатым губам я понял, что Рагену не хочется говорить о Нормане Эмбере.

Раген задумчиво почесал кончик носа и продолжал:

– Боюсь, что не смогу быть вам особенно полезен, мистер Скотт. Я его практически не знаю... Поэтому мне странно, что вы пришли с этим именно ко мне.

– Дело в том, что я собираю информацию по крупицам, где только возможно, мистер Раген. – Я закурил и выпустил в потолок струю дыма. – Я узнал, что он – изобретатель и что за двадцать пять лет ему было выдано десятка два патентов. Поскольку он постоянно проживает здесь, я и подумал, что, возможно, именно вы оформляли некоторые из его заявок.

Раген отрицательно покачал головой.

– О нет, вы ошибаетесь. Я действительно почти ничего не знаю о работе Нормана... э... мистера Нормана. Так, встречал его пару раз на конференциях, последний раз здесь, в Лос-Анджелесе. Он – очаровательный чудак, очень талантливый. Со странностями, разумеется.

– Почему "разумеется"?

– Наверное, я не точно выразился, – улыбнулся Раген. – Но он действительно странноватый и эксцентричный. Впрочем, по моим наблюдениям, у многих моих клиентов имеются явные отклонения от нормы. Но в этом нет ничего страшного. Иначе они скорее всего не были бы учеными и тем более изобретателями.

– Не берусь с вами спорить, – сказал я. – А что, у Эмбера небольшой сдвиг по фазе?

– О нет, что вы! – рассмеялся Раген. – Нет... Просто с ним трудно общаться на бытовом уровне, трудно находить общий язык, вот что я имею в виду. Он всегда категоричен, нетерпим к мнению собеседника. Резок, самоуверен, мнит себя чуть ли не спасителем человечества. Его обуревают несколько весьма странных идей. Разумеется, я далек от мысли каким-либо образом порочить эти его идеи – недаром же ему выдали столько патентов.

– Не знаете, где его можно найти?

Раген покачал головой.

– Я наведывался пару раз к нему домой, – сказал я, – но никого не застал. Не подскажете ли, как мне его разыскать?

– Понятия не имею, где он живет. Как я уже упомянул выше, мы виделись на встречах ученых с политиками, сулящими, как обычно, золотые горы в обмен на голоса избирателей, или с президентами корпораций, охотящимися за новыми научными разработками. На такие сборища обычно приглашают специалистов в области патентного права. Последняя такая встреча состоялась, дай Бог памяти, в марте этого года, и с тех пор я Нормана Эмбера не видел. – Он выдержал паузу, потом добавил: – Вообще-то я об этом сожалею. Несмотря на то что порой он вызывает неприязнь и раздражение, встречаться с ним интересно. Я бы не прочь иметь такого клиента. Он мне нравится.