Чтение онлайн

– Чтобы спасти нас, Лекка. По сути, человеческое существо эгоистично, поскольку обладает индивидуальностью. Но разве можно быть индивидуальностью вне связи с другими? Ты не найдешь отличий в двух разных предметах, пока не представишь их себе или не поставишь рядом. Значит, индивидуальность проявляется только рядом с другой индивидуальностью…

– А как же эгоизм? – Лекка вновь прижимается к любимому.

– Помещая образ нашей любви в свой внутренний мир, мы жертвуем эгоизмом. Но только для одного человека. И спасаем индивидуальность… Сидя вот здесь рядом с любимой девочкой.

– Ты у меня такой умный, - сладко вздыхает Лекка, - Ты красив своей индивидуальностью…

– Ну, об этом судить не мне, - грустно улыбается доктор, - Иногда я делаю ужасные вещи… Ладно. Я приготовил кофе, а потом мы попробуем сделать мир лучше! Попробуем?

– И у нас обязательно получится! Идем!

В лаборатории небрежно накрыт стол. Уютно светит лампа. Ассистентка хмурится, протирает стол тряпочкой и аккуратно расставляет чашки. Доктор Кштфорс поднимает взгляд.

– Вино мы будем пить утром, но тост я хочу сказать сейчас. Ты же знаешь, я тоже, как и ты, не очень люблю ждать.

– Тогда скажи его, Чикк, - просит Лекка, поднимая свою чашку.

– Я хочу выпить этот кофе за тебя, Лекка. За твой успех. И за твое терпение. На самом деле, его у тебя очень много… Иначе мы не встретились бы. И еще… Прости меня.

– За что…простить? Милый, что с тобой? О чем ты?

Доктор молча смотрит прямо перед собой.

– За все, Лекка. Ты выплакала море слез.

– Вот завтра прилетим и увидим, велико ли это море, - улыбается Лекка.

Чашки звякают, встретившись краями. Через несколько секунд, показавшихся нам вечностью, глаза девушки закрываются и ее голова медленно клонится к столу…

Доктор молча встает с места, осторожно берет ассистентку на руки и сажает в уже знакомое нам черное кресло под колпаком. Щелкают пряжки ремней. Кштфорс делает инъекцию и садится за пульт. Вспыхивает радуга ламп на приборах.

– Внимание, - негромко говорит он в диктофон, который извлек из сейфа, - Внимание. Говорит доктор Чикк Кштфорс. Если вы слушаете эту запись, значит, мой эксперимент потерпел неудачу. Я прошу вас найти господина Генерала, члена Высшего Совета и передать ему дословно все, что я скажу. Господин Генерал! Однажды мы беседовали с вами о явлении перемещения человеческой души. Вы сказали, Психолог уже работает над этим вопросом, а я ответил, что следы его воздействия слишком заметны для окружающих. Я нашел способ сделать это. Я проник в глубину. Я могу скопировать душу человека туда, куда будет угодно.

Доктор щелкает зажигалкой, прикуривая сигарету.

– Просто «щелк» - и перед вами уже другой человек. Совершенно другой. Мы бессмертны, господин Генерал. У нас будут тысячи лиц во все времена. Мы будем переходить из одного тела в другое. Пока рядом с нами будет хоть кто-нибудь.

Чикк Кштфорс глубоко затягивается и медленно выпускает дым.

– Только вот… Я не отдам вам свое открытие… И не отдам никому другому. Бог создал нас такими, какие мы есть. Смертными. И пусть он сам занимается переселением душ. Бред сумасшедшего? Да. Я сумасшедший. И Бог знал это. Он остановил меня и поэтому вы нашли мое тело здесь, в красивом лесу, недалеко от пропускного пункта.

Доктор вынужден отвлечься на минуту, поскольку аппаратура сигнализирует о своей готовности. Торопливо нажимая клавиши одной рукой, другой он продолжает держать диктофон. Пепел от сигареты, зажатой в губах, падает на белый халат и бумаги.

– Я разрушил часть оборудования и уничтожил все свои записи. Конечно, нет ничего невозможного… Но перед тем, как взяться за восстановление, я прошу вас подумать о том же, о чем думаю сейчас я. Мы с вами взрослые люди, Генерал… И так получилось, что и вы и я вершим судьбы людей, каждый по-своему. Я люблю людей… А вы?

Кштфорс торопливо выключает диктофон и откладывает его в сторону. Приборы вдоль стен уже помигивают лампочками. Он быстро обводит их придирчивым взглядом, словно подчиненных, проверяя, все ли готово. На пульте звучит мелодичный сигнал.

– Ну, хорошо… - говорит ученый и надевает защитный скафандр.

Ему неудобно нажимать кнопки пальцами в перчатках. Шлем, пока что лежащий на коленях, мешает нагнуться к экранам. Доктор не смотрит в сторону кресла, колпак над которым уже засветился странным призрачным светом. Сияние переливается, словно огни новогодней елки, освещая спокойное и немного грустное лицо Лекки Церссы.

Круглая полупрозрачная емкость издает булькающий звук, на потолке вспыхивает круг зеленоватого искрящегося света. Доктор Чикк быстро переводит взгляд с экранов на указатели. Стрелки приборов покачиваются, словно не могут угадать, какое значение хочет видеть их хозяин. Раздается громкий хлопок и одна из ламп освещения над пультом гаснет. Ученый вздрагивает. Хлопает еще одна лампа. Теперь в этой части лаборатории полутьма и глянцевые панели отражают цветные вспышки над креслом.

– Медленно… Слишком медленно…

Кштфорс, вопросительно глядя на экран, поворачивает круглую рукоятку. Гудение приборов становится громче, в углу звук срывается на дребезжащий свист. Доктор надевает шлем и направляется к толстому кабелю, подвешенному от кресла к пульту. Но едва он протягивает руку, как несколько длинных молний ударяют в перчатку. Слышен грохот и треск, изоляция начинает дымиться. Ученый падает, теряя не пристегнутый шлем. Со стоном закрывает глаза рукой.

– Проклятье… Что происходит? Что закрывает канал?

Нащупав шлем, он быстро надевает его и возвращается к пульту. Очевидно, ему совершенно неприятно то, что появилось на экране. Один из приборов справа издает предупреждающий вой, заканчивающийся громким щелчком. Оттуда вырывается пламя. Нажав несколько клавиш, доктор Чикк поворачивается и смотрит на Лекку.

Лицо ассистентки уже не спокойное. Веки дрожат, словно она силится открыть глаза, нижняя губа прикушена. Все мышцы напряжены так, что ремни глубоко врезались в тело.

Шприц трудно удержать перчаткой защитного скафандра и доктор несколько раз роняет его. Потом падает сам и долго не может встать на ноги, скользя в луже какого-то масла, вытекшего из поврежденного прибора. Полупрозрачный бак светится все ярче, издавая напряженное низкое гудение. Руки Церссы судорожно обхватывают подлокотники кресла.