Эффект загадки
Шрифт:
– Лекка… Двенадцать лет назад, в самом начале своей практики, я вернул способность мыслить одному космонавту, бортинженеру, пострадавшему в результате неправильных действий командира экипажа. Он поблагодарил меня. Он был счастлив… И абсолютно нормален психически. А затем он пошел и застрелил командира. Молодую женщину. Пули попали и в ее маленького сына. Я держу ее фотографию на столе. Не знаю, кого я сделал счастливым своей наукой… Инженера расстреляли полицейские.
– Это та фотография, которую я видела? А я думала, что…
– Да. Это та самая фотография. Я смотрю на нее и думаю, что, делая кого-то счастливым, можно на самом деле сделать зло… Давай выпьем за это, Лекка, и сменим тему разговора.
Действие переносится в лабораторию. Здесь темно, только настольная лампа отбрасывает желтый круг света. На половине разложенного дивана, на простыне под одеялом спит Лекка. Ее волосы разметались по подушке. Доктор Чикк с дымящейся сигаретой в руке стоит у стола и смотрит на спящую ассистентку. Он о чем-то думает, но лицо расслаблено. Взгляд выражает одновременно и вопрос и какую-то глубокую печаль. Наконец он кивает своим мыслям и уходит в темноту, туда, где поблескивают слепые стекла экранов на пульте. Включает маленький огонек рядом с круглым цилиндрическим баком. Осторожно прикладывает ладонь к его мутно-белой шероховатой стенке и как будто к чему-то прислушивается несколько долгих минут.
– Да. Это будет правильно.
Забытая сигарета обжигает его пальцы. Доктор бросает ее на пол и отходит к пульту. За мгновение до этого нам кажется, что он ласково погладил холодный полупрозрачный металл.
– Видусо энрхх Лекка Церсса, - тихо говорит он в диктофон, - Милн чрила ыоч Чикк Кштфорс…
20.
Стены лаборатории озаряются вспышками ярко-красного света, слышен громкий треск электрических искр и жужжание. Доктор Кштфорс в защитном костюме, прикрывая шлем пластиной толстого прозрачного стекла, наблюдает, как длинные розовые молнии тянутся к кусочку какого-то вещества, закрепленного в штативе. Штатив уже изогнулся, металл его раскален добела и капли расплавленного материала падают на подставку, но ученый не выключает ток. Наконец молнии перестают попадать в объект и начинают бить по штативу, выбрасывая фонтаны искр. Доктор щелкает переключателем и все стихает. В воздухе плавает дым.
На пульте оживает громкоговоритель.
– Дорогой, можно мне войти? – спрашивает голос Лекки.
Кштфорс швыряет на стол пластину, которой защищал лицо, и снимает шлем. Молча нажимает что-то на пульте. Замок двери лязгает и в лабораторию входит Лекка Церсса. Она в легком платье, волосы заплетены в косичку. В руках большая сумка. Дым тянется к открытой двери.
– Боже, сколько дыма! – восклицает Лекка, - Чикк! Надень респиратор и включи вентиляцию! Ты совсем меня не слушаешься!
Она идет к вытяжному шкафу и сама включает вентилятор. Ставит сумку на стол и начинает выкладывать из нее продукты. Доктор вынимает лист бумаги из печатающего устройства и несколько секунд пристально рассматривает. Подходит к искривленному дымящемуся штативу, берет его рукой в толстой перчатке и бросает в дверной проем. Инструмент со звоном летит по ступенькам.
– Обед сейчас будет готов, - сообщает Лекка, - Снимай скафандр и отправляйся мыть руки. Я объехала полгорода и все-таки нашла твое любимое блюдо! Включи, пожалуйста, электроплитку!
Ученый все так же молча снимает защитный костюм.
– Нет, - односложно отвечает он через несколько секунд, - У меня нет аппетита. Не сердись.
– Что случилось? – с тревогой спрашивает Церсса, - Ты плохо себя чувствуешь?
– Все в порядке. Я поем позже.
Лекка огорченно качает головой. Доктор Чикк вынимает из шкафа толстую книгу и торопливо перелистывает страницы.
– Да. – говорит он негромко, - Ты ошибся, Ингестром. Это можно оценивать всего лишь как предположение. Зачем ты говоришь здесь, что наблюдал это сам? Ты не мог этого видеть.
– Дорогой, я не расслышала… Повтори?
Ученый поднимает взгляд от книги и непонимающе смотрит на ассистентку.
– Что? Ах, да… Я говорю вслух? Нет, я обращался не к тебе. Ингестром. Здесь есть ошибка…
– Хочешь, мы пригласим Ингестрома в гости? Я приготовлю ужин и вы все обсудите. Ты уже целый месяц не видел никого из коллег. И вытащить тебя на воздух становится все сложнее!
– Сложная работа, Лекка. Кое-что может оказаться опасным…
– И поэтому ты каждый раз выставляешь меня за дверь?
Доктор Чикк, не отвечая, присаживается к пульту. Лекка берет со стола что-то похожее на бутерброд и садится с ним рядом.
– Милый, съешь хотя бы вот этот кусочек. Ты совсем не бережешь себя. Хочешь, я сварю тебе мой кофе? Он так тебе нравится…
– Нет. Спасибо. Дай мне расчетную таблицу из верхнего ящика стола.
– Не дам, Чикк. Я глупая. Я полная дуреха, что согласилась подождать с нашим путешествием еще две недели. Две недели превратились в месяц кошмара. И мне кажется, что этому не будет конца. Ты занят все время. Просыпаясь ночью, я не вижу тебя рядом с собой… Ты разговариваешь с диктофоном чаще, чем со своей любимой. Ты вновь похудел…
Кштфорс, не глядя на Лекку, встает и приносит таблицу сам.
– У тебя что-то не выходит? Давай подумаем вместе?
Доктор поднимает голову и вдруг замечает крысу, которая, принюхиваясь, осторожно пробирается по крышке пульта. В тот же миг с ним происходят ужасные перемены. Он резко краснеет и вскакивает, хватая журнал.
– Что-о?! Прочь, тварь! Прочь, дрянь! Про-очь отсюда! – изо всех сил кричит он, пытаясь сбить зверька журналом.
Металлический переплет журнала крушит пластмассовые панели. Разлетаются стекла сигнальных ламп.
– А-а! – испуганно кричит Лекка, пытаясь удержать его руку, - Чикк! Это же Крыс! Я выпустила его погулять! Что ты, Чикк? Перестань! Пожалуйста, перестань!
Крыса с жалобным писком прячется за маленький горшок с красивым красным цветком. Удар – и цветок летит на пол. Лекка успевает схватить животное с пульта, но следующий удар рассекает кожу ее руки. Лекка прижимает зверька к груди и опускается на стул. Зверек пищит, но девушка не отпускает его. Ее плечи сотрясаются от рыданий. На платье растекаются пятнышки крови.