Чтение онлайн

Рилла посмотрела на виригу, та что-то негромко пробормотала и повернулась к женщине.

— Так не делают. Нельзя трогать деревья, убивать их и придавать им подобие кого-то или чего-то ещё.

— Но в прошлом так делали, верно? — спросила Саба.

Рилла снова ответила жестом отрицания.

— Оно там всегда. Чтобы его все видели. Чтобы ты пришла и сразу нашла своё место.

— Хотите сказать, что оно там выросло, чтобы мы его нашли?

Виригу и Рилла согласно кивнули.

Саба поёжилась. И снова ощутила что-то вроде удара у себя в голове — удара изнутри. Дело было не в том, что кто-то пытался «достучаться» до её разума, вскрыть его, как компьютер вскрывает диск с записанными данными. Нет. Казалось, что-то громадное, величиной с целую планету, таится внутри крошечного пузырька и пытается…

Образ не создавался; у музыковеда закружилась голова. Она попыталась подобрать вневременной глагол, но и это у неё не получилось, все глаголы казались неподходящими.

Она заставила себя дышать по правилам одной из техник йоги и сказала:

— Кто они — эти… существа/вне/времени… — И снова из-за вспышки синестезического импульса у неё закружилась голова. — На этой планете есть ещё кто-то, помимо тех народов, которых мы видим, да?

— Да, — отвечала рилла. — И от всех нас требуется слушать/видеть/ощущать вкус/запах/осязать. Это важно.

На этот раз волна синестезии накатила на эфиопку по вине глагола, употреблённого риллой.

— А почему это важно? — спросила Мариам. — Я тоже это ощущаю. Но мне нужно знать, почему это так важно.

— Жот говорит нам, — ответила виригу, — что ты — та, которая слышит/видит/ощущает вкус/запах/осязает лучше всех. Мы все — частицы, но ты передаёшь наши ощущения вневременному разуму.

— Я.

Тут Саба поняла, что пережитое не было сном, порождённым лихорадкой и физической слабостью. Все было реально, и музыкальная метафора послужила ключом ко всему. По какой-то причине её собственные уникальные способности и то, что она почти всю свою жизнь посвятила поискам взаимосвязи символов со звуками и ощущениями, создали возможность для какого-то, пусть и ограниченного, прорывав другую реальность. И не только у неё одной это вызывало волнение и тревогу.

— Сегодня ночью я снова буду слушать, — пообещала она. — Но где Жот?

— Сейчас есть солнце, — коротко объяснила рилла.

Несмотря на то что у профессора уже накопился кое-какой опыт синестезии в отношении терминов и глаголов, фраза риллы осталась для неё бессмысленной, она не могла осознать, что из этого следует.

— Я не понимаю, — призналась она.

— Его народ и сам Жот быстрее других превращается в растения, — пояснила рилла. — Это великая перемена его народа. Твой народ меняется ещё быстрее, вы становитесь теми-кто-летает-и-поёт-мифы.

Женщине показалось, будто в голове у неё взорвалась бомба.

— Перемены. Все ли народы меняются?

Виригу и рилла ответили жестами согласия.

Потом рилла сказала:

— Это должно быть быстро — так говорит Жот. До тех пор, пока ты не начнёшь слышать хорошо, лучше всех слышит он. Это потому, что твой обмен веществ борется с переменами. Поэтому ты так сильно болеешь.

Виригу сложила тонкие гибкие пальцы в жесте согласия. Мариам на миг задумалась о своём генотипе. Может быть, все дело было в гене серповидно-клеточной анемии? Без соответствующих проб понять, так это или нет, было невозможно. Сейчас самое главное — дать знать остальным и самой уходить из Дома знаний как можно скорее.

Она задумалась о неминуемой гибели. Что бы ни случилось с пропавшей русской экспедицией, то же самое могло случиться с ними. И вовсе не обязательно речь шла о смерти. Речь могла идти и о мутации.

Между тем йилайлы были способны на убийство. Думая о русском биологе, Саба проговорила:

— Я не решалась спросить. Те, которые похоронены на Поле бродяг. Они были лишены жизни. За что? За то, что не пожелали обрести ти(фъю )ки?

— Эти сведения можно найти в базе знаний, — ответила рилла.

— Пойдём, — поднявшись, проговорила виригу. — Мы должны просмотреть записи.

Рилла взглянула на Сабу, та ощутила вкус удивления и сразу стала гадать, как это у неё получилось. А потом она заставила себя встряхнуться. Сейчас не имело значения, как это получилось и даже почему. Она была обязана продолжать поиск данных — наконец кусочки головоломки начали соединяться между собой.

Но пока картина оставалась неясной.

Женщина следом за виригу и риллой вошла в большой компьютерный зал, и они устроились напротив одного из мониторов. Остальные существа, находившиеся в зале, не обратили на них ровным счётом никакого внимания — как обычно. Несмотря на то что с Мариам происходили большие перемены, это, судя по всему, никак не сказывалось на жизни прочих обитателей Дома знаний.

Она села на табурет перед монитором. Волны мрака окутали её сознание — и отступили. Женщина понимала — нельзя лишиться чувств сейчас, и её поддерживал высокий уровень адреналина в крови. После окончания занятий она должна была связаться с Гордоном, а потом — лечь спать, чтобы успеть как следует отдохнуть перед ночным Великим танцем.

Обдумывая все это, профессор не обращала внимания на то, чем занималась виригу и какие задачи она ставила компьютеру. Подняв глаза, Саба вдруг увидела на экране снимок крупным планом одного из существ, прозванных людьми из Агентства времени лысоголовыми, и была потрясена.

Виригу посмотрела на неё озабоченно, но тут же снова устремила взгляд на экран, и её покрытые хитиновым панцирем пальцы ловко запорхали по клавишам.

В безмолвии все трое стали смотреть древнюю видеозапись. Саба догадалась, что на ней запечатлён космопорт. Корабли всех форм и размеров садились на огромное поле и взлетали с него. Казалось, экрану передаётся сильнейшая вибрация, от которой сотрясалось все вокруг при величественном, медленном приземлении громадного звездолёта, из дюз которого вырывались столпы белого пламени.

Зазвучал голос на отрывистом языке, но виригу отключила его и вывела в динамики перевод на йилайлский.

Саба сразу поняла, что с йилайлским у неё возникнут сложности. Стараясь понять смысл слов, она думала о том, что это, наверное, очень древняя запись, и гадала, претерпел ли йилайлский язык за свою историю такую же эволюцию, как земные языки.

«Должен был претерпеть, — думала она, — если изменилась сама цивилизация».

Между тем йилайлы, обитавшие в Доме знаний, не удосужились осовременить комментарий — наверное, точно так же современный учитель словесности не стал бы править Шекспира или англосаксонские эпические сказания. Здешние учёные наверняка изучали древние формы языка, как изучали их учёные на Земле.