Чтение онлайн

Смутно Мердок осознавал, как его товарищи мало-помалу заполняют столовую. Ряд кружек уменьшался и уменьшался, и в конце концов осталась только одна.

— Мы все здесь? — спросил Гордон. — Он встал в дверях и попытался сосчитать собравшихся по головам. В столовой стало ужасно тесно, но никто не хотел уходить. — Кейс, может, все же расскажешь, что случилось?

— На счастье, они высадились в космопорте, — ответил Ренфри. — Елизавета находилась поблизости оттуда. Она решила в последний раз проверить, все ли анализаторы мы забрали, вот и заметила лысоголовых. Калигинова поскорее вернулась сюда, и мы выключили всю аппаратуру на корабле, чтобы они не смогли его отыскать. К несчастью, у них, по всей видимости, имеется какое-то устройство, с помощью которого чужаки могут разыскивать генератор поля Ворот, потому что нашу машину времени они нашли. На пульте был установлен год, в который вы отправились. У нас не было никакой возможности вас предупредить.

— Назад они не вернутся, — проговорила Ирина. Её глаза потемнели и стали большими-пребольшими от усталости и перенапряжения.

Росс нахмурился. Эвелин не смотрела на него. Она смотрела на последнюю чашку с кофе, растерянно приоткрыв рот.

Мердок понял, что кого-то не хватает. Он быстро обвёл всех глазами. Не хватало Михаила.

Базарова ясным и звонким голосом проговорила:

— Михаил Петрович переставил время на год работы предыдущей экспедиции. Он сказал, что уничтожит аппарат, как только окажется там. Лысоголовые — те из них, кого не смогут уничтожить йилайлы, — навсегда останутся там, где побывали мы.

Росс присвистнул.

— Он вернулся? К той русской экспедиции?

Ирина коротко кивнула. Она, похоже, овладела собой.

— С разрешения полковника. Зинаида обратилась к Борису:

— Все на борту, и, поскольку машина времени уничтожена, у нас нет необходимости забирать её. Давайте взлетать.

Гордон взволнованно посмотрел на Васильеву, а потом обратился к остальным:

— Вы все слышали. Перерыв на кофе окончен. Всем лечь на койки и пристегнуться.

Мердок вышел, но чашку с недопитым кофе унёс с собой.

Гордон, по всей вероятности, намеревался разместиться в командном отсеке, и потому Росс в каюте оказался один. Он забрался на койку, допил кофе и пристегнулся.

Вскоре началась полоса неприятных ощущений, вызванных взлётными перегрузками, но на этот раз они показались Мердоку почти приятными. У него было такое чудесное настроение, что ему показалось, будто перегрузки закончились быстрее обычного, а как только это случилось и на корабле воцарилась невесомость, Росс отстегнул ремни, встал и вылетел из кабины.

Он оказался не первым, кто это сделал.

Напротив обзорного иллюминатора в воздухе парила Ирина. Опустив плечи, она сцепила руки перед грудью и провожала взглядом планету, постепенно превращавшуюся в крошечную светящуюся точку, а потом что-то скорбно проговорила по-русски, и Росс поспешно развернулся, радуясь тому, что она его не заметила. Но, развернувшись, он лицом к лицу столкнулся с Гордоном и Эвелин.

— Что она сказала? — спросила Риордан, когда они втроём добрались до комнаты отдыха.

Эш покачал головой.

— «Я потеряла их», — медленно выговорил он. — «Я потеряла их обоих».

Росс удивился, когда Гордон спросил у Виктора, не будет ли тот против, если он переберётся к нему в каюту. Виктор согласился. В итоге Росс остался в одиночестве, но ненадолго. Через полчаса появилась Эвелин со своим багажом.

Усмехнувшись, она подтолкнула сумку к койке. Мердок проследил за тем, как сумка прокувыркалась в воздухе и легонько ударилась о стенку каюты.

— Я не то чтобы не рад тебя видеть, но как же Саба?

— Ей больше всех нас надо отоспаться. Мы только что с ней говорили. Она, конечно, проявляет истинные чудеса тактичности. Честно говоря, я думала, мы ещё сто лет с ней будем произносить фразочки типа: «А ты бы что предпочла?» Нет, даже не так: «А ты бы что предпочла» — вот так вернее будет. В общем, в конце концов я поняла, что она не против того, чтобы остаться в гордом одиночестве, чтобы спать, и спать, и спать. — Женщина наморщила нос и чихнула. — У тебя насморк прошёл? У меня — почти. Но как вспомню про эти споры…

Она картинно поёжилась и, поскольку в это мгновение она ни за что не держалась, завертелась в воздухе.

Росс рассмеялся, удержал её и крепко обнял.

Через некоторое время он направился в столовую. Мердок жутко проголодался — и, как выяснилось, не только он.

Выбрав еду (а он решил набрать как можно больше всякого разного, хотя бы для того, чтобы поскорее отрешиться от вкуса треклятого сыра, которым они питались столько недель подряд) и плотно поев, Росс поплыл по кораблю без особой цели.

Услышав голоса, доносившиеся со стороны каюты, которая на пути к Йилайлу служила учебной аудиторией, Росс придержался за скобу. Голоса принадлежали Гордону и Виктору.

Говорили они на странной смеси русского с английским. Русского было больше, и Росс почти ничего не понимал, только услышал, как Эш несколько раз упомянул имя Михаила и один раз — имя Тревиса Фокса.

«Неужели Гордон наконец примирился с исчезновением Тревиса?» — подумал Росс.

Ведь, согласно одной из версий, предложенной кем-то из умников в верхах, Тревис не погиб, а просто-напросто решил не возвращаться. Гордон, похоже, воспринял это как нечто личное — как если бы он был в этом виноват, словно он в чем-то подвёл Тревиса.

И вот теперь другой агент, также входивший в отряд под командованием Гордона, добровольно сделал такой же выбор. Мотивы у него были иные, но итог получился тот же самый.

Михаил решил не возвращаться домой.

Время от времени, пока тянулись однообразные дни полёта, Росс мысленно возвращался к выбору, сделанному Михаилом.

Мердок спал, ел, играл в какие-то игры и смотрел видеофильмы. Пока они летели к Йилайлу, развлекательная аппаратура большей частью простаивала без дела, а вот на обратном пути всех почему-то тянуло в комнату отдыха. И дело было не только в том, что всем было нечем заняться. Просто все стосковались хотя бы по кусочкам, по частичкам родины, дома, и пусть эти частички представили перед ними в виде глупых кинофильмов — они были нужны. Росс поймал себя на том, что смотрит одни и те же боевики по нескольку раз — только ради того, чтобы слышать английскую речь.