Чтение онлайн

— Нет, это модерн. Так, как писал Бах, уже никто не напишет. Это — Джомолунгма, выше некуда.

— Однажды в фейсбуке я дал ссылку на « Короля Артура» Перселла, Зальцбургский фестиваль 2004 года. Дирижировал Арнонкур. А мой знакомый венец Эрих Кляйн ехидно прокомментировал, что режиссеру тут и делать нечего, потому что этот фестиваль любят венские стоматологи. Постановка неплохая, веселая, но режиссер явно сдвинулся в сторону аттракциона. Скажите, а где в Европе можно найти hoch — высокую культуру?

— Она в руинах. Тех, кто слушает классику, совсем немного. Молодежь не приобщается. Мне кажется, идет какое-то падение, может, для того, чтобы потом подняться ввысь. Многие годы я чувствую, что европейской молодежи — немцам, итальянцам, с кем я общалась довольно много, классическая музыка неинтересна. А вот в России молодые люди на органные концерты идут толпами. Это удивительно, учитывая засилье низкопробной музыки.

Пульт органа Старой Гертруды

Фото: Андрей Строкин

— А где именно в России?

— В Сибири, например. В Красноярске, Новосибирске, Барнауле. Скоро в Томске буду играть. Они замечательные. Или они еще не дошли до того, чтобы разложиться, или их как-то миновала эта беда. Очень ведь много музыки никакой, ее пишут люди, которые вообще музыкальной грамоты не знают, и мне всегда обидно, как это можно называть музыкой.

— Отчего культура в Европе в упадке?

— Очевидно, общество там достигло зенита развития. Следом начинается упадок и разложение. Европа потеряла веру, христианства там больше нет. Формально кое-что осталось, и все. Без веры человек превращается в животное.

— Это необратимо?

— Хочется надеяться, что нет. Бывает, цивилизация развивается волнообразно — идет одна волна, потом другая, снова волна. Но бывает, что цивилизация достигает своей вершины и уходит навсегда.

— У меня есть 25–27- летние знакомые, они очень умны и чрезвычайно профессиональны. Может, все- таки волны?

— Всегда что-то пробивается вопреки всему. Да, находятся такие люди, но их единицы, десятки, не больше. А основная масса… На них и средства массовой информации очень плохо действуют, они же готовы слушать все, что им говорят.

— Когда вы играли в Домском и он был заполнен, вы понимали, когда аудитория хорошая, а когда пришли просто так? Потому что вот чувство рижанина: он идет на концерт, а у собора — автобусы. Понятно, экскурсантов привезли, сейчас в зале опять будут разговоры и шуршание обертками. Была ли разница в игре, в отношении?

— Несмотря на то что Домский любила публика, всегда найдется человек, способный что-нибудь испортить. Например, для полной наполняемости залов наш директор сплавлял билеты в дома отдыха и санатории всем подряд. Конечно, реклама была очень большая, все ехали в Ригу, чтобы обязательно посетить Домский. А зачем? Однажды на концерте рядом со мной сидела женщина, которая спросила: а сколько человек там играет? Она была совершенно неподготовленная. Но она хоть что-то принимала, хотела узнать. Но в основном было количество ради количества. Теперь такого нет, поэтому залы пустые. Вернее, теперь аншлаг — это пятьсот человек, а в Домском полторы тысячи мест.

— Но ведь с книгами то же. Наберется пятьсот читателей, и отлично — именно им книга и нужна. Но вот Владимир Мартынов написал о конце времени композиторов, потом вроде говорил, что немного погорячился. Батагов уходил из концертирования на двенадцать лет, объясняя, что хочет работать только в студии, писать чистый звук. Но тогда что же, все только для своих, профессионалов, и культура распадается на две?

— То, что писал Бах, тоже не воспринималось. На Баха же вообще смотрели так: что это вы там вытворяете, играете какие-то лишние ноты? Так что композиторы не пишут для своего времени, они пишут для следующих поколений. И уже тогда происходит отсев.

— В своем поколении все понимают только профессионалы, а потом это как- то распространится? Не так, что именно сейчас все разделится на две части?

— Да, конечно. Мне так кажется. Понимаете, все всегда и сложно, и просто. Все в одном, вот это удивительно.

— Надо ли тогда специально выстраивать обстоятельства, чтобы все это могло проявиться в человеке, который к этому, в общем, не расположен?