Чтение онлайн

Впрочем, с американцев тут спрос небольшой. Всем очевидно, что Вашингтон заинтересован в дестабилизации ситуации на Украине. Удивление вызывает позиция Европы, которая понимает последствия для ее экономики и безопасности от развития украинского кризиса, однако с упорством обреченного продолжает прогибаться под давлением США и русофобского лобби внутри ЕС. По словам председателя Европейского парламента Мартина Шульца , санкции нельзя подвергать сомнению из-за экономических интересов отдельных государств. «К нам, Европейскому союзу с единой внешней политикой и политикой безопасности, будут относиться всерьез только тогда, когда мы будем доводить до конца принятые решения», — отметил политик.

В итоге Евросоюз все-таки ввел новый пакет санкций, направленных против крупнейших российских нефтегазовых и промышленных концернов, запретив торги облигациями этих компаний со сроком обращения свыше 30 дней и участие в организации выпусков таких бумаг. Россия уже пригрозила введением контрмер, и речь идет не только о запрете на ввоз подержанных машин и одежды, но и о военно-политических шагах. «Наверное, все должны понимать, что, раскручивая спираль санкций и конфронтации и уничтожая последние элементы доверия, тяжелейший украинский кризис не разрешить и уж точно не построить безопасную и благополучную Европу, Европу без разделительных линий», — намекает Западу председатель Госдумы Сергей Нарышкин .

В Москве начинают воспринимать Европу не как партнера, а как противника. По словам Владимира Путина, Запад использует ситуацию на Украине для усиления НАТО. «Кризис на Украине, который был спровоцирован и создан нашими западными партнерами, используется для реанимации этого военного блока. Все это, безусловно, будет нами учтено при принятии решений по поводу обеспечения безопасности нашей страны», — отметил российский президент. Нынешний конфликт на Украине действительно может вдохнуть в Альянс вторую жизнь, поскольку речь идет о противодействии ревизионистской, по мнению ряда западных чиновников, политике России, которая хочет отказаться от статуса проигравшей стороны в холодной войне.

Но, с другой стороны, слова президента о том, что Россия сделает все для надежной гарантии собственной безопасности, не могут не вызывать некоторой тревоги. При склонности к преувеличению степени угроз, свойственной российским генералам и политическому истеблишменту (и обусловленной прежде всего историей сложных взаимоотношений между Россией и ее соседями), существует риск, что наши ответы будут чрезмерными. Например, на сравнительно безвредное размещение американской базы в Эстонии мы можем ответить установкой дополнительных ракет или даже наращиванием ракетно-ядерного потенциала (хоть Владимир Путин и обещает не втягивать страну в гонку вооружений, обстоятельства и фобии могут быть сильнее рациональных оценок). Мало того что военные ответы повлекут за собой дополнительные бессмысленные расходы (текущего ракетно-ядерного потенциала вполне достаточно, чтобы защитить Россию от полномасштабной войны с великими державами), так еще и усилят конфронтацию.

США и Европа будут отвечать на наши угрозы, мы ответим на их ответы, и непонятно, до какого уровня дойдет это противостояние. Российский президент уже говорит о возможности изоляции, в преддверии которой «наша промышленность должна быть готова сама выпускать критически важное оборудование, компоненты, материалы, обладать соответствующими производственными мощностями, технологиями, разработками и техническими заделами».

В этой конфронтации Россия может немало проиграть по причине неравенства экономического потенциала, но в долгосрочной перспективе может и выиграть. Однако следует понимать, что и Европе эта конфронтация принесет мало хорошего. Старый Свет ждет экономическая стагнация и возвращение в политическую зависимость от Соединенных Штатов. Поэтому в наших общих интересах эту конфронтацию предотвратить.

Москве выбирать

По сути, сегодня именно от поведения Киева и Брюсселя зависит то, как разрешится украинский кризис. Россия готова занимать конструктивную позицию, однако не себе в ущерб и не в одиночестве.

Москва продолжает делать упор на единую Украину в «пакете» с переформатированием украинского государственного проекта из унитарного в конфедеративное или в лучшем случае федеративное государство.

«Вопрос статуса вторичен — нам не важно, будет ли этот процесс называться федерализацией или конфедерализацией. Процесс — это лишь путь достижения цели, которая состоит в том, чтобы Украина была буферным государством, не превратилась в инструмент сдерживания России или влияния на нее», — говорит доцент РГГУ Сергей Маркедонов .

По расчетам Москвы, Украина при таком сценарии станет нейтральным во всех отношениям государством, поскольку пророссийская Новороссия будет ветировать любые не устраивающие русскоязычных жителей страны решения в политической, экономической, культурной сфере, а также в области образования (ведь, как известно, именно в школах и университетах формируется национальное самосознание граждан). В свою очередь, стабилизация Украины через федерализацию снимет ряд вопросов в отношениях между Россией и ЕС.

Плюс данной стратегии в том, что в ней практически нет проигрышного варианта. Ведь если Украина не состоится даже как федеративное государство, то данный сценарий тоже устроит Москву (хотя в несколько меньшей степени, чем ее единый и нейтральный статус). В случае распада Украины как федерации русскоязычные регионы могут легально выйти из состава страны, используя федеративные инструменты, что снимет все вопросы в области признания этих государств, а также серьезно облегчит России включение этих территорий в свой состав с дальнейшим сухопутным выходом на Крым и территорию Приднестровья.

Однако если Петр Порошенко с его милитаризацией и Европа с ее санкциями продолжат саботировать стратегию России, то у Москвы останется лишь одна реальная альтернатива: к радости руководства ДНР и ЛНР, работать в пользу проекта «Новороссия». Этот вариант для России менее предпочтителен и гораздо более болезнен, поскольку связан со значительными финансовыми потерями от новых санкций Запада, необходимостью восстанавливать, а затем и содержать новое образование.

«Когда на границе формируется непонятное образование с проблемной экономикой и политическими структурами, то это негативно влияет на состояние дел в России: заставляет усиливать оборону, вынуждает тратить деньги на банальный откуп от нынешних и будущих проблем, принимать беженцев, — говорит Сергей Маркедонов. — Тот же разрушенный войной Донбасс в случае независимости придется восстанавливать, и явно не на украинские деньги. Поэтому как приз он никому не интересен».

Москва поддержит этот вариант не потому, что мечтает восстановить СССР и завоевать постсоветское пространство, как это преподносят украинские и западные политики. А потому, что обе альтернативы федерализации и отделению Новороссии — единая антироссийская Украина либо перманентная гражданская война на украинской территории — ни при каких обстоятельствах Россию не устраивают.