Чтение онлайн

Есть немного заказов от оборонки, хотя в эту сторону мы не стремимся. Есть лицензия Роскосмоса на космическую деятельность и отдельные заказы по космической тематике. Но они в общем объеме выпуска продукции особой роли не играют.

В прошлом году мы организовали машиностроительное подразделение предприятия, разработали гусеничный бульдозер и изготовили его первый образец.

— Сами разработали бульдозер?

— Да, сами. Слегка необычно для нас, казалось бы. Вдруг из приборостроения решили в машиностроение удариться. Но машину мы сделали, показали на выставке СТТиТ-2014 в Москве. Машина неплохая получилась. Того же класса по тяговому усилию, как и машина ЧТЗ массой 17 тонн. Но уже другого технического уровня: гидростатическая трансмиссия, развитая система контроля и диагностики, удобное джойстиковое управление. Собираемся выпускать их сами в объеме порядка десяти штук в месяц.

Сейчас строим производственные корпуса специально под это производство. Есть инвестиционный проект, закупаем высокотехнологичное оборудование. Эта тема быстро развивается. Используя опыт тракторостроителей Челябинска и учитывая косность ведущих зарубежных тракторостроительных компаний, вполне реально создать машину с выдающимся соотношением цены и качества.

— Как развивался «Резонанс»?

— Компанию мы создали еще во время СССР — в 1991 году. Практически сразу после того, как в августе 1990 года вышло Постановление Совета министров СССР «О мерах по созданию и развитию малых предприятий». Тогда у нас была порочная идея заниматься только разработкой документации, действовать как инжиниринговая фирма. Продавать на заводы документацию на изделия.

Сначала нам казалось, что эта стратегия себя оправдывает. У нас была успешная разработка электронного счетчика электроэнергии. Мы получили патент на изобретение, заключили лицензионный договор с электротехническим заводом и передали эту разработку в серийное производство. Было выпущено порядка 20 тысяч штук этих счетчиков. Мы были воодушевлены и наивно полагали, что станем сказочно богаты. Но затем завод просто перестал платить. Мы не получали ни копейки и забросили эту тему. Считали, что малому предприятию бесполезно биться с крупным заводом. Разработка постепенно устарела, и производство изделий нашей конструкции было прекращено.

Тогда нам стало окончательно ясно, что нельзя заниматься только разработками. Оборот и прибыль компании в первую очередь должны быть от производства. Жизнь показала правильность этого подхода.

— Вы существуете двадцать три года, наверняка за это время менялся коллектив. Как вы решаете кадровые проблемы?

— К сожалению, за эти годы произошла деградация социального потенциала страны. Попробуйте найти, например, хорошего токаря, фрезеровщика. Система профтехобразования разрушена. Стимула нет, потому что нет промышленности. Нет промышленности, и наука не востребована. В результате разрушается корпоративная культура, наработки, взаимоотношения. А это все строится многие годы.

— А вы сотрудничаете с какими-то научными центрами, институтами и учебными заведениями?

— Сотрудничаем с Южно-Уральским государственным университетом. Это бывший Челябинский политехнический институт. Там есть светлые головы и опытные специалисты. Еще осталась люди со старой закалкой, с большим опытом. Но попытки проведения с ними совместных работ, как правило, заканчиваются неудачей.

Да, федеральные университеты сильно поддерживают. Но, как говорится, не в коня овес. Для того чтобы что-то сделать, нужна корректная постановка задачи, нужны реальные требования, нужен реальный объект. Нужно какое-то изделие, запущенное в производство. Значит, должен быть полный цикл: научные исследования, конструкторско-технологическая разработка, внедрение в производство, выпуск, поставка продукции. Когда промышленности практически нет, разработки университетов не нужны никому. Поэтому они привыкли работать сами на себя. Заканчивается все каким-нибудь отчетом, изготовлением какого-то макетика, про который потом забывают.

А когда ставишь конкретную задачу с жесткими требованиями по характеристикам изделия, срокам, ответственности, то тебя уже не понимают. Они от такого стиля работы, который сформировался, в частности, во времена СССР при создании ракетно-ядерного щита, давно отвыкли.

— Чем вы занимались прежде чем создать фирму?

— После института я попал на оборонный завод по производству электрооборудования для бронетанковой техники. Там я отработал почти десять лет. Потом меня переманили в Челябинский филиал Научно-исследовательского тракторного института. Там проводились очень сложные по тем временам и интересные работы по созданию радиоуправляемого бульдозера. Это была программа Госкомитета СССР по науке и технике. В 1986 году эти бульдозеры были направлены в Чернобыль. И мы вместе с ними. С Чернобылем, с работой бульдозеров в тех условиях и с проявлением негативных и позитивных черт характеров участников тех событий связана масса ярчайших впечатлений.

Кран «Ивановец» с прибором безопасности на телескопической стреле

Потом наступила эпоха гласности, перестройки. Разрешили создавать малые предприятия. И мы решили попробовать. Нас было трое. Один очень грамотный человек, к сожалению, эмигрировал в Израиль. Третий уехал на Север. Я остался до конца. Хотя защитил докторскую диссертацию и мог перейти на работу в университет. И вот уже двадцать три года занимаюсь этим предприятием.

— Какие факторы определили ваш успех? Все-таки столько лет простоять и успешно развиваться… У нас мало компаний, которые сумели выдержать столько лет успешной деятельности.

— Я бы сказал, твердость и последовательность в своих действиях. Например, часто бывает ситуация, что на компанию наезжают или предъявляют претензии какие-то органы власти. В этих случаях в других компаниях нередко пытаются «договориться», дать взятку. На наш взгляд, это ошибочная позиция. Мы, если считаем, что правы, несем не конвертик, а заявление в прокуратуру, в суд, в ФСБ. Поднимается шум, который коррупционеры не любят. Естественно, по всем или почти по всем таким заявлениям будет отказ. Но проблема, как правило, решается. Желание поживиться за наш счет исчезает. Мы из-за такой позиции отчасти прослыли скандалистами. Прошли через уголовное преследование.

— Даже так?

— Да, было. Это история с центральным аппаратом Ростехнадзора по приборам безопасности грузоподъемных кранов. Когда мы увидели, что это интересная тема и что мы в состоянии разработать и выпускать такие приборы, мы выяснили, что на всей территории страны на все крановые заводы без исключения такую продукцию поставляет один-единственный завод. И были письма и рекомендации центрального аппарата Ростехнадзора, даже нормативные, применять только приборы этого завода.

Мы решили, не зная, что нас ждет, приборы сделать лучше и дешевле. Полагая, что покупать будут у нас. Преодолевая барьеры, сделали образцы, провели испытания. Получили поддержку крановых заводов и местного управления Ростехнадзора.

А потом центральный аппарат Ростехнадзора разослал по всей России инструктивное письмо: наши приборы не применять. Без какого-либо обоснования причин. И начала раскручиваться спираль конфликта. Нас обвинили, что мы делаем продукцию, опасную для потребителей, и возбудили уголовное дело. Это было явно заказное уголовное дело. Не было никакого правонарушения, пострадавшего, материального или морального ущерба. А уголовное дело возбудили. Но мы и здесь продолжали действовать последовательно.