Чтение онлайн

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

У белорусов же несколько иная точка зрения. Александр Лукашенко не раз говорил, что в России неправильно понимают смысл Союзного государства России и Белоруссии и взаимных обязательств в его рамках. На недавней пресс-конференции с представителями российских СМИ он всячески пытался подчеркнуть, что Союзное государство — это содружество равных и братских стран, а не поглощение Белоруссии Россией. И в рамках этого государства у Белоруссии есть свои собственные национальные интересы, которые она будет не просто защищать, но и, используя сложившуюся на постсоветском пространстве ситуацию, активно продвигать. В этом смысле украинский кризис не только дает Белоруссии ряд возможностей, но и несет ряд политических и экономических вызовов, с которыми Минск будет справляться так, как умеет.

Украинский нейтралитет

Основное обвинение, которое выдвигает часть российского политического класса в адрес президента Лукашенко, — его поддержка новых украинских властей. Белорусский лидер не только приехал на инаугурацию Петра Порошенко , но и всячески критиковал пророссийских представителей Донбасса. Критики президента Белоруссии говорят, что он фактически снабжает Киев необходимыми товарами для ведения войны против Новороссии. Белоруссия активно продает на Украину продукты нефтепереработки, нарастила экспорт техники специального назначения, прежде всего грузовиков (МАЗ загружен заказами). Наконец, самое большое возмущение в России вызывает отказ белорусского лидера признать переход Крыма под российский суверенитет.

«Здесь многие говорят, что когда-то там Крым “неправильно” отошел к Украине, что это территория исконно российская и так далее. Это неправильный подход», — считает Лукашенко. По его словам, если действовать в рамках логики, то нужно вспомнить хана Батыя и отдать Монголии Казахстан, Россию и Восточную Европу (кроме Белоруссии, естественно, поскольку, по словам белорусского лидера, монголы ее будущую территорию особо не тронули), а если действовать в рамках международного права, то нужно соблюдать пункты Будапештского меморандума 1993 года. Белорусскому президенту пытаются объяснить, что такой предательской позицией он не только подрывает свои отношения с Владимиром Путиным, но и фактически копает себе могилу: всем понятно, что после проведения украинского Майдана Евросоюз сделает все возможное, чтобы организовать белорусский Майдан.

В реальности же все выглядит несколько иначе. Белорусского Майдана Батька не боится: во-первых, потому, что, в отличие от Виктора Януковича , контролирует страну и не чурается жестких решений, а во-вторых, он понимает, что в Белоруссии нет движущей силы Майдана — критического количества антироссийски настроенных местных националистов. Да, есть часть недовольных тем, что идет поглощение белорусского культурно-языкового пространства русским. Однако для реального и пассионарного национализма нужно найти антироссийских героев (как это сделали на Украине, когда, опять-таки в отличие от Белоруссии, взяли курс на создание антироссийского национального государства). Сделать это белорусам непросто.

Конечно, можно найти аналог битвы при Орше 1514 года, когда нынешняя Белоруссия входила в состав Великого княжества Литовского, однако всем адекватным людям понятна несостоятельность подобного архетипа. Нужно искать в современности, например среди радикальных националистов и коллаборационистов в Великой Отечественной войне, как это сделали украинцы. Однако в Белоруссии тема Великой Отечественной сакрализирована, по всей стране огромное количество монументов и памятников войны, в которой погиб каждый третий житель советской Белоруссии. И любой политик, который начнет искать и героизировать пособников фашистов, сразу же вылетит из политического поля. По словам одного из сотрудников белорусского посольства в России, уровень ненависти ко всему связанному с нацистской оккупацией настолько высок, что «если власти по примеру России решили бы переименовать милицию в полицию, то народ взялся бы за вилы».

Другое дело, что белорусский президент перегибает с ручным управлением, сосредоточивает на себе весь процесс принятия решений в стране и тем самым не дает развиваться нормальным институтам исполнительной власти на уровне губернаторов и мэров. Такая персонификация власти может спровоцировать серьезный кризис после ухода Лукашенко, однако поскольку пока он в отставку не собирается, то и эта проблема его не особо волнует.

Что же касается Крыма и умеренной позиции Лукашенко по украинскому вопросу, то она вполне соответствует национальным интересам Белоруссии. Батька не намерен без соответствующей компенсации признавать Крым и тем самым портить отношения с Западом, как в свое время он и поступил в вопросе Южной Осетии и Абхазии. «От того, признает Белоруссия Абхазию или нет, для России ничего не изменится. А для Белоруссии как раз изменилось бы, причем в отрицательную сторону, — она сразу стала бы жертвой санкций и потеряла бы международные позиции. И поскольку Москва… отказывалась компенсировать все эти потери, то Минску не было смысла идти на бесполезное признание в отношении Осетии и Абхазии в 2008-м и по той же самой причине нет смысла признавать Крым в 2014-м», — пояснял Лукашенко.

С другой стороны, подчеркнул президент, это не мешает ему активно помогать «соотечественникам» в Крыму. «Я посылал туда целую делегацию и украинскому руководству сказал, чтобы они на меня за это не обижались, поскольку в Крыму живут не чужие для нас люди, — сказал Лукашенко корреспонденту “Эксперта” на большой ежегодной пресс-конференции. — При этом ваши бизнесмены и отдельные руководители, многих из которых я знаю, боятся даже слово “Крым” произносить. Они боятся за свои деньги и собственность на Западе, боятся подпасть под санкции».

При этом президент еще раз заявил тем, кто все-таки сомневается в его позиции и обвиняет в предательстве: если получится так, что Белоруссия больше не сможет занимать взвешенную позицию и ей придется выбирать, то она спина к спине встанет вместе с Россией. «Просто потому, что мы союзники и должны держаться друг друга. И в этом наш основной национальный интерес», — говорит Лукашенко.

При этом, как ни парадоксально, чем дольше у Лукашенко будет возможность сохранять подобный нейтралитет, тем лучше для России. Эта позиция дает ему возможность быть посредником в переговорах между Москвой и Киевом. Очевидно, что без посредников эти переговоры невозможны, и куда лучше вести их с помощью лояльного и понятного Лукашенко в минском формате, нежели в присутствии откровенно враждебных России представителей ЕС или США — в женевском.

Без девальвации никак

Что касается непосредственно экономической сферы, то тут последствия от украинского кризиса для Белоруссии двойственные. «В краткосрочном периоде украинский кризис повлек за собой ряд рисков, прежде всего в области торгового оборота. Для нас Украина — второй по размеру внешнеэкономический партнер, причем с положительным сальдо, доходящим до трех миллиардов долларов в год, — говорит “Эксперту” белорусский экономист, координатор проекта “Цитадель” Александр Синкевич . — Ожидается, что двусторонний товарооборот за этот год упадет примерно на 20 процентов». По итогам первого полугодия оборот уже рухнул на 7,5% по сравнению с тем же периодом прошлого года и составил 2,9 млрд долларов. Особенно сильно просел импорт с Украины (на 18,3%, до 0,8 млрд долларов). Падение связано прежде всего с тем, что Украина продавала Белоруссии металлопрокат, производство которого было сосредоточено на бунтующем юго-востоке.

Конечно, для Белоруссии падение объемов украинского импорта не стало трагедией, компании просто переориентировались на закупки металлоизделий в России, однако местные власти обеспокоены усилением своей зависимости от российских поставщиков. Как, в общем-то, и от российских импортеров белорусских промышленных товаров (понятно, что деиндустриализация Украины приведет к полной переориентации белорусских промышленников на российский рынок). Падение цен на нефть вынудит Москву закрывать инвестиционные проекты, а значит, сокращать закупки у Белоруссии.